Записные книжки (социального) инженера

dm_seryogin @ 2009-05-15T17:52:00

2009-05-15T21:52:27Z

Коммунизм, v 2.0

Возможно ли сейчас, на современном уровне материальных технологий целенаправленными действиями способствовать образованию социальной структуры, которая будет лучше, чем современное состояние общества?

Предыдущее столетие засвидетельствовало масштабную попытку такого рода, а именно коммунистический проект. Он обладал несомненными достоинствами, но и врожденными недостатками.Не способствовали его удаче и в принципе случайные обстоятельства, те условия,в которых он реализовывался.

Невозможно выдвигать какие-то новые идеи по преобразованию общества без холодного анализа сильных и слабых мест коммунистического проекта.

Теоретической основой проекта оказался марксизм — исторически первая всеобъемлющая социальная теория.В марксизме впервые была предпринята попытка определить основные движущие силы социальных процессов, был принят постулат объективности этих сил. С высоты сегодняшнего опыта нельзя признать, что сами эти силы были определены удачно.

Во-первых, сама теория была слишком «гуманитарной». В ней не содержится даже намека на механизмы,которые управляют декларированными процессами такими как «связь производительных сил и производственных отношений.

Во-вторых, совершенно безосновательно основой всех социальных процессов было объявлено производство материальных ресурсов. Все основные характеристики общества таким образом рассматривались как вторичные, не имеющие самостоятельного значения.

В-третьих, основываясь на постулате о приоритете экономики (т.е. производстве материальных ресурсов) были фактически неверно определены субъекты социальных процессов: так называемые«классы».

И наконец, при попытке социального проектирования одна из этих фиктивных групп, «рабочий класс»,«пролетариат» была назначена главным субъектом социально-инженерной деятельности.

Понятно, что реальный инструментарий коммунистического проекта далеко отошёл от теории, и весьма быстро. Тем не менее, пороки теории сказывались в течение всего времени реализации проекта.

Изначальной целью проекта декларировалось справедливое общество, причем справедливость понималась как равенство, в основном в доступе к материальным благам. В этом смысле был достигнут успех, материальное расслоение к моменту завершения проекта было очень незначительным. Тем не менее, в отсутствии серьёзных различий в материальном потреблении, статусное ранжирование просто приняло другие формы:место собственности как индикатора статуса просто заняла позиция в бюрократической пирамиде. Идеология же проекта игнорировала эту реальность.

Сильной чертой проекта было наличие реального социально-инженерного субъекта, а именно Коммунистической партии. Проблемой оказалось полное совмещение позиций социального инженера и элиты: практически все элитные позиции требовали членства в партии.В результате партия стала размываться потоком претендентов на элитное положение, лишь формально разделяющих идеологию проекта. В результате эта идеология формализовалась, оторвалась от внутреннего содержания, а следовательно перестала развиваться и соответствовать состоянию общества.

Проект начало осуществляться в аграрном обществе, перенесшем тяжелую гражданскую войну. С самого начала собственно проектные цели оказались отодвинуты на задний план,идеология проекта оказалась просто инструментом сплочения общества для цели, в принципе не очень сильно с ней связанной: индустриализацией. В этом смысле проект оказался очень успешным: в отсутствие внешних ресурсов, не попадая в зависимость, сообщество под управлением проекта совершило аграрно-индустриальный переход. В известный момент, однако, потенциал первого коммунистического проекта был исчерпан, и он был закрыт.

Как может выглядеть новая попытка коммунистического проекта?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, сначала надо попытаться спрогнозировать основные тренды более или менее естественного развития человечества. Любой социально-инженерный проект не может противодействовать тренду, это только способ «срезать углы»,избежать трудностей, в конце концов, получить преимущества в конкуренции сообществ.

Развитие современного общества идет в следующих направлениях:

Увеличение информационной связности. Издержки на получение и формальную обработку информации падают практически до нуля. При этом возрастает относительная ценность любых неформализуемых операций с информацией (таких, которые невозможно осуществить с помощью компьютера).
Процесс вытеснения неквалифицированных работников из материального производства будет усиливаться. С одной стороны, прогресс компьютерных технологий делает автоматизацию всё дешевле, с другой стороны стала ясна исчерпаемость запасов дешёвой рабочей силы. Люди будут вытесняться из материального производства, как раньше они вытеснялись из сельского хозяйства. При этом значительно возрастает роль квалифицированных операторов,разработчиков и обслуживающего персонала автоматизированных производственных комплексов.
Продолжает расти сложность сети ресурсных потоков. Компьютеризация приводит к снижению транзакционных издержек по управлению ресурсными потоками, позволяет справится со значительным усложнением номенклатуры входных ресурсов производственных процессов, аутсорсинг приводит к дроблению узлов производственного процесса. Отдельные ресурсные потоки становяться мельче, но густота всей сети скорее растёт. Соответственно появляется спрос на людей, способных управлять сетью как таковой, задавать цели её развития и т.п.

Исходя из изложенного,можно предположить, что мы наблюдаем зарождение двух новых типов элитных позиций. Будут ли они являться двумя функциями одной элиты, или образуются две элиты, сейчас сказать невозможно. Первый тип элиты логично назвать

Грубо говоря, специалисты занимаются техникой (в обобщенном смысле, даже врачей нужно относить к специалистам), интеграторы — организацией взаимодействия между людьми и их группами.

Процесс формирования слоя специалистов в настоящее время продвинулся гораздо дальше. Пока этот слой ещё не является элитным в нашем определении, поскольку специалисты не принимают решений о направлении ресурсных потоков. Есть большая вероятность, что это положение изменится.

Интеграторы пока не сформировались. В современном капиталистическом индустриальном обществе роль интеграторов фактически исполняют финансисты. Исполняют они её плохо, причём качество исполнения ими этой функции всё ухудшается. Можно сделать вывод, что именно переформирование слоя интеграторов на новой основе будет сущностью будущей«революции» (хотелось бы, чтобы ненасильственной).

Когда новые элиты находятся ещё в зачаточном состоянии, даже небольшая группа социальных инженеров может оказать значительное влияние на то, какой вид примут будущие элиты. Ясно, что непременным условием успеха социально-инженерного проекта является формирование новой этики. Попробуем сформулировать, какими чертами эта новая этика может обладать.

Главные требования к любой продуктивной этике: во-первых, поступки, ей одобряемые должны усиливать сообщество, а те действия, которые сообщество ослабляют должны осуждаться. Приэтом требования не должны быть завышенными: забота о собственных интересах не должна быть запрещена, просто её приоритет должен быть ниже интересов сообщества.

Во-вторых, этика должна быть привлекательна для аутсайдеров, для тех, кто в сообщество не входит. Необязательно для всех, она может действовать как фильтр, важно только привлекать людей, которые усиливали бы сообщество, а не ослабляли его.

Ключевым моментом в образовании такого сообщества мог бы стать существенный прорыв в образовательных технологиях. Структура современного общества продолжает усложняться,и тот, кто в этой сложности лучше ориентируется получает безусловное преимущество.Сплоченная группа людей, понимающая, как функционирует общество лучше прочих,способна формировать социальные структуры по своему усмотрению, разумеется в рамках естественных ограничений социальной динамики. Очень важны этические ограничения в такой группе, чтобы её возможности не были использованы во вред обществу.Хотя, такая этическая система должна рациональным образом вытекать из лучших знаний об устройстве общества. Если группа социальных инженеров хочет добиться действительно долгосрочных результатов, строгая неэгоистическая этика вытекает из такого стремления логически.

Итак, план построения коммунизма, v 2.0 мог бы выглядеть следующим образом:

На первом этапе проводятся исследования по совершенствованию методик обучения. Результаты применяются в сети школ. Ученики таких школ проходят помимо обучения серьёзное этическое кондиционирование. По окончании обучения связь не теряется, они продолжают оставаться членами сообщества.

Дальнейших сценариев может быть несколько, наиболее предпочтительный — «обращение». Движение может распространяться медленно, а может и со скоростью лесного пожара. Многое зависит от продуктивности новых обучающих технологий, от того, например,насколько велико преимущество прошедшего такое обучение над тем, кто его не проходил, а также от того, какая доля прошедших обучение способна его освоить в полном объеме. Это, в сущности два основных параметра, определяющие скорость реализации проекта. На этом пути могут быть и ловушки: например при высокой эффективности прошедших полное обучение, но и высоком отсеве результатом может оказаться слишком сильное расслоение, новое социальное расслоение, теперь по способностям. Оно, в принципе не сильно лучше расслоения по размеру собственности.

Как бы то ни было, в наступающих смутных временах пристальное внимание к образовательным технологиямможет явится ключом к дальнейшему долгосрочному успеху.

dm_seryogin @ 2009-05-15T17:49:00

2009-05-15T21:49:35Z

Социальная инженерия

Постановка задачи

Устройство человеческого общества не назовешь справедливым. Кто-то занимает привилегированное положение, кто-то оказывается на дне общества.

Размышлениям о том, как построить справедливое общество уже не первая тысяча лет. Иногда они выливались в реальные попытки изменить социальную структуру, сделать её в каком-то смысле лучше. Все эти попытки опирались на определённые теоретические основания. Некоторые такие попытки действительно приводили к положительным результатам, хотя совершенства никто не достиг.

Будем называть сознательную, целенаправленную деятельность по улучшению социальной структуры общества социальной инженерией.

Теория социальной инженерии часто выражалась в форме различных утопий. Утопии редко бывали практически применимы, но иногда давали ориентиры для реальной практической деятельности. Деятельность по распространению образования среди народа в XVIII-XX веках, например, в значительной мере питалась социально-инженерными соображениями, а не понятиями чьей-то узкой выгоды.

1. Понимание целей преобразования, во что общество в результате должно превратиться.

2. Понимание объекта преобразования: как функционирует общество, которое надлежит преобразовать, каковы его ограничения, какие преобразования возможны, а какие нет. Какие движущие силы преобразования могут найтись внутри общества.

3. Наличие субъекта преобразования. Субъектом может быть только сплоченная, разделяющая идеологию преобразования группа. При этом она должна обладать в каком-то смысле элитным положением, т.е. контролировать некоторые важные ресурсы. Мы не будем рассматривать как социальную инженерию узкоэгоистические действия подобной группы, т.е. такие, от которых выигрывает в основном она сама.

Цели

Цель — это улучшение общества. Улучшение означает более справедливое общество. Понятие справедливости использовалось для многочисленных манипуляций, тем не менее чувство справедливости заложено глубоко в человеческой природе. При этом справедливость не должна достигаться ценой отказа от развития. Оптимальное устройство общества должно способствовать экспансии, а не останавливать её.

Что нужно понимать под справедливостью?

Один очевидный ответ: справедливость, это когда статус человека зависит от пользы, которую он приносит обществу.

Нельзя сказать, что это совсем небывалая ситуация. Во многих обществах бывали здоровые периоды, когда элита ответственна и не сгребает под себя больше ресурсов, чем заслуживает. Загвоздка в том, что в такие периоды общество процветает и бурно растет, вскоре натыкаясь на ресурсный барьер. А ресурсный барьер вызывает весь набор знакомых явлений: усиление нажима на неэлитные слои с целью извлечения дополнительных ресурсов, отрыв элиты от остального населения, общий рост несправедливости и напряжения в сообществе.

Было бы самонадеянно полагать, что возможны социально-инженерные решения, которые решают проблемы этого рода раз и навсегда. Целью социального проектирования должно быть увеличение периода здоровья социума.

Поскольку исторически основным источником проблем был ресурсный барьер, ясно, что одной из задач социального проектирования должно быть управление технологическим развитием с той целью, чтобы прирост доступных ресурсов опережал рост сообщества. Регулирование самого роста может являться одним из решений, с условием, что положительный прирост должен присутствовать: стагнация, а тем более сокращение не является решением. Принося в жертву рост ради комфорта, сообщество обрекает себя в лучшем случае на поглощение другими сообществами, не отказавшимися от экспансии.

Таким образом, проектируемая социальная структура должна обеспечивать рост сообщества, но опережающий рост его ресурсов. Ещё одним требованием должны быть меры, обеспечивающие гарантии против узурпации большей части ресурсов малой частью сообщества. Другими словами, социальная структура сообщества должна ограничивать возможности элит по доминированию.

Объект

Возможности совершенствования социальной структуры ограничиваются ресурсами сообщества. В эти ограничения входит и уровень технологий и физическая доступность ресурсов, релевантных для данного технологического уровня. В набор доступных ресурсов входят и члены сообщества, обладающие необходимыми знаниями, умениями и навыками.

Понятно, например, что на индустриальной стадии любая социальная структура обязана содержать группу людей, принимающих решения об управлении индустриальными капитальными ресурсами. Капитальных ресурсов мало, они дорогие, но от них зависит производство массовых дешевых потребляемых ресурсов, т.е. большие массы людей находятся в зависимости от небольшой группы, контролирующей капитальные ресурсы. Сама эта элитная группа может формироваться на различной основе, но в индустриальной парадигме она будет присутствовать обязательно. Таким образом, чтобы быть реальным, социальное проектирование должно учитывать этот факт и не предпринимать бесплодных попыток построить безэлитное индустриальное общество. Попытки социального проектирования за пределами индустриальной стадии необходимо сразу признать несерьёзными: на современном уровне материальных технологий альтернативы индустриальному способу существования не просматривается. Когда этот уровень будет достаточным для того, чтобы поддерживать какой-то другой постиндустриальный способ существования, на его основе и можно будет проводить новое социальное проектирование.

При всем при том новые технологии появляются постоянно. Наибольший эффект производят такие моменты в развитии технологий, когда новые возможности становятся массовыми. Очевидно, что в настоящий момент мы находимся в самом начале волны разнообразных социальных эффектов, которые будут произведены распространением Интернета. Прогноз эффекта новых технологий — серьезный вызов для социального проектирования, но при этом и колоссальная возможность.

Можно предположить, что ранее в человеческой истории конкуренция сообществ с течением времени отбирала те социальные структуры, которые в своих нишах были близки к оптимальным. Отклонения от оптимума приводили к разрушению сообщества или его завоеванию извне.

При современных темпах технологического прогресса времени на процесс проб и ошибок у сообществ становится мало. Сообщество, перестроившее свое структуру лучше, чем конкуренты, получает неоспоримое преимущество и способно уничтожить конкурентов (например, таким нетривиальным способом, как поглощение идентичности населения конкурента в своей) до того, как те смогут перестроить свою социальную структуру в ответ.

Таким образом, социальная инженерия становится технологией, необходимой для выживания сообществ.

Субъект

Субъектом социально-инженерной деятельности может быть только сплоченная группа, обладающая общим пониманием целей и задач преобразований, которые она собирается производить. Эта группа должна обладать некоторыми ресурсами, или её деятельность должна обеспечить вовлечение в группу достаточно сильной части элиты, чтобы эти ресурсы появились. При этом элитные представители в группе социальных инженеров должны руководствоваться идеологией группы, а не интересами своей элиты.

Можно представить несколько сценариев.

1. Группа социальных инженеров образуется внутри элиты. У группы достаточно рычагов, чтобы навязать свою идеологию всей элите или подавляющей её части. В этом случае успех социально-инженерной деятельности определяется только правильностью постановки задачи. Необходимые ресурсы группе уже подконтрольны. Назовем это сценарий «реформы (или революция) сверху»

2. Группа, претендующая на преобразование общества образуется среди неэлитных слоев сообщества. Поскольку существующие ресурсные потоки находятся под контролем существующих элит (а любое преобразование социальной структуры угрожает стабильности этого контроля), задачей номер один такой группы является взятие под контроль некоторого ресурса. Наиболее очевидным решением является игра на поле согласования. Сети согласования управляют единственным ресурсом – человеческим. То есть, группе необходимо заняться созданием и распространением идеологии или религии. Идеология в том виде, как она формулируется не обязана описывать сам социально-инженерный проект, хотя она должна быть с ним совместима, в частности по этике. Идеология должна обладать привлекательностью, как для неэлитных слоёв, для того, чтобы группа могла набрать массу подконтрольных участников, так и для представителей элиты. Успех данного сценария целиком зависит от того, удасться ли вовлечь в движение достаточно влиятельную часть элиты. Если завоевание элиты идеологией группы происходит успешно, далее преобразования могут происходить с использованием ресурсов, подконтрольных элите. Дальнейшие социально-инженерные действия облегчаются тем более, что у движения уже существует массовая база, в отличие от первого сценария. Назовём этот сценарий «обращением».

3. Предположим, что в сценарии номер 2 приобщения к движению достаточного количества влиятельных членов элиты не происходит. Если элита вообще остаётся не затронутой идеологией движения, оно обречено. С другой стороны, элита не обязательно едина. Раскол элиты особенно усиливается в периоды демографически-структурных кризисов, когда численность элитных слоёв сильно превышает количество возможных позиций в ядре элиты. Элитные группировки, вытесненные из ядра, могут принять идеологию группы социальных инженеров как инструмент завоевания доминирующего положения. В этой ситуации осуществление целей группы наименее вероятно по нескольким причинам. Во-первых, самому приходу движения к возможности распоряжаться необходимыми ресурсами в этом случае активно противодействует существующая элита. Ситуация, когда эта элита может быть опрокинута давлением снизу складываются достаточно редко. Во-вторых, существует большая опасность, что идеология преобразования окажется просто инструментом борьбы элитных групп, что даже в случае победы движения всё, что изменяется — это персональный состав элит. Несколько ограничить эту опасность может только сама идеология преобразования, которая должна предусматривать систему прямых запретов на такие действия новой элиты, которые бы воссоздавали старую социальную структуру.
Естественным названием этого сценария является «революция снизу», или просто «революция».

Понятно, что первый сценарий — наиболее лёгкий для осуществления, а третий — наиболее проблематичный. Проблема с подменой цели при этом касается всех сценариев, просто в третьем она стоит наиболее остро: чем больше усилий потрачено на борьбу за контроль над необходимыми ресурсами для проекта, тем дальше цель самого проекта ускользает из виду. Сама идеология в процессе борьбы претерпевает изменения, усиливаются элементы, помогающие борьбе. Сам социально-инженерный проект может быть в результате вообще практически отставлен в сторону. Практически это означает исчезновение субъекта социально-инженерного проекта.

Итак, условие положительного результата социально-инженерного проекта — устойчивость субъекта этого проекта.

Требования

Ключевой частью социально-инженерного проекта является этика его субъекта. Соответственно, основные требования к нему должны касаться этики группы, осуществляющей проект.

Устойчивость

Социально-инженерный проект нацелен на формирование некоей устойчивой социальной структуры. Попробуем сформулировать общие требования к такой идеальной структуре, абстрагируясь пока от конкретных деталей, определяемых технологическим уровнем.

Эти требования оказываются фактически описанием того, как в идеале должна выглядеть совокупность элит. Действительно, при любой социальной структуре инвариантой всегда остается существование как минимум одной элиты.

В сущности к любой элите может быть два требования: компетентность и лояльность. Предназначения элиты состоит в управлении ресурсами на благо сообщества. Компетентность означает, что это управление производится наилучшим образом. Лояльность показывает, чьими интересами элита в основном руководствуется при этом управлении. Это могут быть и в основном интересы всего сообщества (наиболее здоровая ситуация), и групповые интересы элиты (это уже загнивание), и даже эгоистические интересы отдельных представителей элиты (это уже стадия распада). Разумеется, элиты состоят из разных людей, и жизненные установки у всех варьируются, но этическую доминанту среди элиты как правило можно распознать. Если эта доминанта поощряет деятельность на пользу всего сообщества, даже эгоистически настроенные личности будут поступать как все.

Итак, мы сформулировали первое требование: этика элит должна запрещать групповой эгоизм элиты (а тем более личный эгоизм).

Допустим, в некоторый момент времени этика элиты удовлетворительна. Следующим вопросом будет, насколько эта ситуация устойчива. Механизм эрозии этики среди элиты может быть, например, следующим.

Любая этическая система подразумевает в своём составе систему санкций против нарушителей норм. Санкции эти чаще всего направлены на понижение статуса нарушителей. В этом смысле этическая система обычно защищена от прямых атак. С другой стороны, роль элиты — принимать решения. Элита всегда имеет больший или меньший набор бонусов за свою позицию, часть ресурсов, которыми элита распоряжается в принципе в интересах сообщества, неизбежно уходит на повышенное по сравнению с остальными членами сообщества, элитное потребление. В любом сообществе существует (обычно негласное) понимание некоторого «нормального» уровня элитных привилегий. Обычно это и есть тот канал, через который происходит размывание элитной этики.

Надо ещё учесть, что элита испытывает и чисто демографический рост, и если этот рост опережает рост всего сообщества, растёт размер околоэлитного слоя — тех, кто не входит в ядро элиты, принимающее решения, но претендует на элитный статус. Поскольку этот околоэлитный слой пронизан личными связями с представителями элитного ядра, потребности этого слоя создают давление на ядро элиты в сторону большего перераспределения ресурсов в пользу расширенной элиты. Это давление принимает, в частности, форму атаки на этические постулаты, которые ограничивают действия элиты. При достаточной продолжительности этого давления этическая система просто не может устоять.

Какие есть возможные пути противодействия этому сценарию?

Можно, например, включить в этическую систему положения, затрудняющие образование околоэлитного слоя. Надо понимать, что это может замедлить эрозию, но не остановить её, поскольку сами эти положения будут подвергаться той же эрозии.

Очень продуктивным методом является разделение элит. Элиты, контролирующие различные сети должны чётко отличаться друг от друга, фактически имет разные суб-идентичности. Если сети, контролируемые разными элитами претендуют на контроль над одними и теми же ресурсами, конкуренция элит заставит их держаться в форме. Это решение тоже не вечно. С большой вероятностью либо одна из элит в конце концов получает полное доминирование, либо элиты сливаются в одну. Конкуренция принимает форму личной борьбы представителей элиты за ресурсы, а в ней этические постулаты только помеха.

Возможно, могут быть придуманы и другие механизмы борьбы с эрозией элитной этики. В любом случае, необходимо само наличие таких механизмов.

Специальное внимание должно быть уделено вопросам социальной мобильности. Доступ к элитным позициям должен быть открыт для достойных представителей неэлитных слоёв. Это даёт механизм замещения ключевых позиций действительно компетентными людьми. На самом деле требование обеспечения вертикальной социальной мобильности ставит жесткие ограничения на разницу в социальном статусе и на объем потребляемых ресурсов между представителями элиты и остальными членами сообщества. Если эта разница слишком велика, то даже при наличии этических норм, требующих социальной мобильности, стимул для обхода этих норм для элиты становится слишком сильным. В свою очередь, требование незначительности разницы статуса и потребления может быть выполнено только если удовлетворённость материальных потребностей простых членов сообщества близка к насыщению, т.е. вознаграждение за пребывание в элите в большей степени моральное.

Социальная мобильность выступает как ещё один, и очень мощный стабилизатор элитной этики. Главный компонент этики элиты, нуждающийся в защите от эрозии — это осознание элитой своей общности со всем остальным сообществом. В ситуации, когда значительная часть элиты – сами недавние выходцы из неэлитных слоёв, эта составляющая элитной этики получает сильную поддержку.

Этика

Как уже было сказано, этика должна обеспечивать единство элиты и остального сообщества. Попытки представителей элиты приобрести отдельную идентичность должны этической системой пресекаться особенно жёстко (разумеется, средствами сетей согласования, т.е. понижением социального статуса).

Желательной чертой этической системы является независимость статуса человека от значения его позиции в социальных сетях подчинения или обмена. Статус должен оцениваться по общепризнанным заслугам на благо сообщества. Сети согласования гораздо менее формальны, элита сетей согласования — философы, писатели, религиозные лидеры и т.п. — и так, как правило, не имеет других средств поддержания статуса кроме личных заслуг. В других сетях необходимы специальные меры.

Безусловный этический запрет должен быть наложен на престижное потребление. Престижное потребление с одной стороны является бессмысленным с точки зрения интересов сообщества расходом ресурсов, с другой — быстро разлагает элиту. Если элита втягивается в конкуренцию за престижность своего потребления, это очень быстро становится основным принципом определения статуса.

Само по себе престижное потребление может иметь полезную роль, как некий испытательный стенд различных моделей существования. Многие полезные предметы, вошедшие в массовый обиход, начинали как объекты престижа. Выход нужно искать в том, чтобы дорогое потребление не становилось престижным. Элита всегда будет потреблять лучше, чем остальные члены сообщества, вопрос в том, чтобы это не служило способом поднять статус, а лучше бы и наоборот[1].

Динамичность

Целью социального проектирования является уменьшение человеческих страданий. Поскольку такие страдания часто являются результатом кризисов, возникающих в результате роста и развития, одним из направлений проектирования могут оказаться усилия по консервации сообщества в каком-либо состоянии, например на консервацию социальной структуры. Ясно, что такая консервация входит в противоречие с возможностью экспансии: в ходе экспансии неизбежно будут встречаться кризисы, требующие перестройки структуры. Так что неизбежным следствием реакционных социально-инженерных проектов явятся механизмы, предотвращающие экспансию сообщества. А как мы уже неоднократно отмечали, сообщество, прекратившее экспансию, обречено. Оно будет вытеснено теми, кто этого не сделал.

Правильной целью проектирования должно быть создание таких социальных механизмов, которые бы:

· Обеспечивали опережающий рост материальных ресурсов сообщества по сравнению с его численностью

· Обеспечивали возможно более безболезненную перестройку социальной структуры сообщества вслед за потребностями перераспределения ресурсов.

Про первое условие мы уже говорили. Второе означает, в частности, что целые элитные группы должны быть готовы потерять свой элитный статус не начиная внутренней борьбы в сообществе за его сохранение.

[1]Собственно, протестантская этика и является реализацией данного требования. Мультимиллиардеры, пользующиеся 20-летними малолитражками — это остатки этой рассыпающейся этической конструкции.

dm_seryogin @ 2009-05-14T20:28:00

2009-05-15T00:28:55Z

Немного о мир-системах

Одним из направлений современной мысли является мир-системный подход. С его помощью анализируется взаимодействие сообществ в рамках единой системы. Существует несколько формулировок основных определений мир-системного анализа, устоявшихся и общепринятых ещё нет.

Следующее краткое описание понятий мир-системного анализа следует Чейз-Данну (Chase-Dunn).

Обобщая, можно сказать, что мир-система — это такой набор сообществ, внутренние связи в котором многократно интенсивнее чем за его пределами.

В мир-системном анализе определяется понятие сети (не путать с сетями в определении, данном в данной работе). Даётся понятие следующих сетей: Сеть Массивных Товаров (Bulk Goods Network, BGN), Политико-Военная Сеть (Political-Military Network, PMN), Сеть Предметов Роскоши (Prestige Goods Network, PGN) и Информационная Сеть (Information Network, IN). Как правило, охват этих сетей растет в порядке их перечисления, хотя иногда PGN может простираться дальше чем IN.

На протяжении истории, за исключением последних полутора-двух столетий, мир-системы представляли собой комплексы из взаимодействующих Политико-Военных сетей. Между собой мир-системы были разделены либо водными пространствами, либо редконаселенными территориями, на которых цивилизация в понимании самих мир-систем отсутствовала, «варварскими» землями. Обменивались мир-системы только информацией и предметами роскоши. С ростом транспортных технологий в последние полтора-два столетия Сети Массивных Товаров стали расти в размерах, пока не стали покрывать всю планету. Сейчас существует только одна мир-система, планетарного масштаба.

Сообщества, входящие в мир-систему, можно классифицировать по принадлежности к её ядру, полупериферии или периферии. Ядро — это те сообщества, что доминируют в мир-системе, и диктуют условия существования остальным участникам. Периферия обладает двумя чертами. Во-первых, её развитие намного уступает ядру, во-вторых она подчинена ядру. Ядро пользуется ресурсами периферии, при этом периферия не может диктовать ядру никаких условий, она фактически лишена субъектности. Полупериферия занимает промежуточное положение, она отстает от ядра по своему развитию, но не настолько чтобы ядро могло подчинить её полностью.

Как парадигма, предлагаемая в данной работе соотносится с мир-системным анализом?

Некоторым подходам легко найти параллели. Например, очевидно, что BGN и PGN являются обменными сетями в нашей терминологии, а PMN — некоторой комбинацией подчинительных, даннических и согласовательных сетей.

Наш подход позволяет легко ответить на вопрос, вызывающий затруднения в рамках мир-системного анализа: это вопрос об отнесении сообществ в рамках определенной мир-системы к её ядру, полупериферии или периферии, и причинах перемещений из одной категории в другую[1].

Отнесение сообщества к ядру или периферии определяется структурой его ресурсных потоков. Во-первых, баланс ресурсных потоков направлен в сторону ядра. Обеспечивается это либо прямым принуждением, либо путём неэквивалентного обмена (описанном в предыдущей главе). Во-вторых, сеть ресурсных потоков ядра разветвленная и густая, с большим количеством связей внутри ядра. Напротив, ресурсные потоки периферии ведут в ядро и из ядра, с очень небольшой долей ресурсов, перераспределяемых внутри периферийного сообщества. Полупериферийные сообщества, естественно занимают промежуточное положение по обоим этим критериям.

Принимая во внимание эти две черты, можно видеть, как именно сообщества перемещаются на «шкале ядерности-периферийности». Доминирует в мир-системе то сообщество, которое добивается контроля над ключевыми ресурсными потоками. Гегемон может быть ниспровергнут, если этот контроль уходит из его рук: вырван ли силой, найден ли альтернативный источник, или сменился набор критических ресурсов.

В целом анализ взаимоотношений сообществ внутри мир-системы лучше всего исследовать путем изучения структуры зависимостей в ней.

[1] Сделаем замечание, что само деление на три категории условно. «Ядерность» (или «периферийность» как величина, обратная «ядерности») образует плавные градации, границы можно проводить в любом месте, количество категорий также определяется только вкусами проводящего классификацию.

dm_seryogin @ 2009-05-14T20:14:00

2009-05-15T00:14:58Z

Переходные процессы

Как любая классификация, разделение исторического развития на три стадии не является всеохватывающим. Помимо чистых состояний имеется множество переходных форм. Элементы следующей стадии могут встречаться во многих сообществах намного раньше, чем процесс перехода на следующую стадию начнется всерьез. Неоднократно в истории можно наблюдать сообщества, довольно устойчиво существующие в промежуточном состоянии между двумя стадиями. Наибольший интерес представляют движущие силы переходов с одной стадии на другую и процессы, сопровождающие переход.

В предыдущих главах мы рассматривали некоторые движущие силы исторического развития. Наиболее общей силой является ресурсное давление — противоречие между стремлением любого сообщества к экспансии и недостатком ресурсов для нее.

В сообществах, использующих перераспределение ресурсов, образуются сети взаимо-действий, управляющие ресурсными потоками. Ещё одной движущей силой развития таких сообществ является борьба различных элит за доминирование, за зависимость всех прочих от себя.

Первобытно-аграрный переход и развитие аграрных сообществ

Поскольку первобытное общество не структурировано, ресурсные потоки незначительны, то и элиты в нем выражены слабо. В первобытном обществе вся борьба — это голая борьба за ресурсы. Победители в войнах первобытных племен занимают лучшие угодья, проигравшие, чтобы не быть истребленными, должны уходить на менее продуктивные (с охотничье-собирательской точки зрения) территории. Если плотность населения в ареале становится такой, что свободная миграция на лучшие земли уже невозможна, средством выживания становится земледелие или скотоводство.

Давно известно, что первобытные племена переходят к земледелию, только если они вынуждены. Земледелец вынужден трудиться гораздо тяжелее, питаться хуже чем процветающий охотник. Только племена, вытесненные на земли, где охотой прокормиться невозможно, начинают обрабатывать землю.

За давностью времен, уже невозможно сказать, каким в точности был процесс социальной структуризации аграризирующихся сообществ. Один из сценариев — подчинение проигравших племен, возникновение даннических отношений между племенами. Затем, уже в победившем племени возникает разница между распорядителями дани и всеми остальными.

Первобытно-аграрный переход завершается в определенном ареале тогда, когда выполняются два условия:

1. Аграрное сообщество способно выжить, используя только аграрные технологии, без вспомогательной охоты

2. Оно способно защитить себя от атак со стороны соседствующих охотничьих племен.

В первобытных племенах почти каждый взрослый мужчина – воин, что редко можно сказать об аграрных сообществах. Но поскольку аграрные технологии позволяют гораздо большие плотности населения, аграрные сообщества всегда в конечном итоге имеют военное преимущество и вытесняют охотников из ареала. С какого-то момента доминирующую роль начинает играть конкуренция аграрных сообществ между собой.

В зависимости от остроты конкуренции за земельные ресурсы меняется относительная роль военной элиты в общей элите аграрного сообщества. Если внешняя угроза невелика, элита сети согласования (жречество) доминирует. Где высока роль ирригации, может доминировать гражданская бюрократия. При обострении внешних угроз или конкуренции между аграрными сообществами в одном ареале, на первый план выходит военная элита.

Как бы то ни было, начиная с некоторого момента аграрное сообщество становится двухсоставным, делится на аристократию и простолюдинов, и с этого момента начинает действовать динамика Голдстоуна-Турчина-Нефёдова.

Напомним, в чем эта динамика состоит. Она диктуется соотношением элиты и простолюдинов в аграрном сообществе и отношением общей численности населения к несущей способности территории сообщества. Ключевым предположением в модели является то, что до некоторого предела увеличение численности элиты увеличивает несущую способность территории. Эта зависимость, однако имеет ограничение, и с определенного момента рост элиты начинает происходить за счет все большей узурпации ресурсов у основной массы населения. В результате рост численности элиты обгоняет общий рост населения (которое вообще может сокращаться в этих условиях), и в какой-то момент поддержание текущего размера элиты становится невозможным. Необходимо сокращение, разворачивается борьба за право остаться в элите, в этой борьбе лишние выдавливаются в состав простолюдинов или просто уничтожаются. Когда размер элиты приходит в соответствие с возможностями сообщества, цикл может начинаться сначала.

Надо полагать, что именно демографически-структурные кризисы, когда происходит внутриэлитная борьба, является временем внедрения новых технологий, особенно социальных. В периоды экспансии элита сохраняет сплоченность, и инновации, способные существенно изменить структуру зависимостей, а значит и поколебать положение существующей элиты, подавляются. В моменты кризиса и обостренной борьбы элитных группировок за само существование все средства становятся хороши. Следовательно, следует ожидать, что демографически-структурные циклы не тождественны друг другу. В каждый следующий цикл сообщество входит с другой социальной структурой, чем в предыдущий.

Другим фактором социального развития служит конкуренция. На аграрной стадии, в отличие от первобытной, сообщества не так часто конкурируют за первичные ресурсы. Эта борьба имеет внутренней характер, и социальная структура, управляющая сообществом, имеет одной из своих целей предотвращение разрушительных форм такой борьбы. Следовало бы ожидать вынесение конкуренции за ресурсы вовне, но здесь начинает играть роль расслоение аграрного сообщества. Только элита способна организовать сообщество как целое на борьбу за ресурсы, но ресурсом элиты является масса простолюдинов, а отнюдь не земля. Поэтому войны аграрных сообществ — это в подавляющем большинстве войны элит разных сообществ за контроль над простолюдинами, с очень редкими исключениями в виде войн непосредственно за землю. Эти исключения случаются, когда контроль победителя за населением побежденного затруднен или невозможен, либо технологический уровень победителя настолько выше побежденного, что население сообщества-победителя способно обеспечить гораздо большую продуктивность тех же земель.

Итак, аграрные войны — это в основном войны элит. Простолюдины могут в них участвовать как живая сила, но не их интересами определяется, когда и как войны ведутся и кто получит основной выигрыш. Участие-неучастие простолюдинов в войнах определяется характером военных технологий. Если вооружить среднего бойца становится достаточно дёшево по меркам сообщества, возникают массовые армии из простонародья. Вслед за участием в военных предприятиях, растёт роль простолюдинов и в других областях, разница между элитой и простонародьем сокращается. Сглаживаются и идеологические отличия, господствует «демократизм», осознание народом и элитой себя членами единого целого. В такие периоды элитный характер войн в описанном смысле наиболее затушеван.

Существуют и другие периоды. Когда с военной точки зрения становится более эффективным вооружить небольшое количество элитных бойцов, грань между элитой и простолюдинами может превратиться в пропасть. Группа этих элитных бойцов не обязательно оказывается собственно доминирующей элитой, это зависит от других обстоятельств, но она непременно будет одной из ключевых элит. Именно в такие военно-технологические эпохи может произойти полный отрыв элиты от простонародья, когда их идентичности расходятся настолько, что народу становится просто все равно, какая именно элита им правит. Войны перестают быть войнами сообществ, а становятся исключительно войнами элитных группировок. Это состояние прекращается в свою очередь с развитием военных технологий, удешевлением вооружения и подготовки бойцов, когда снова становится оправданным иметь больше дешёвых бойцов.

Возникновение индустриального уклада

О переходе с аграрной стадии на индустриальную существует гораздо больше исторических свидетельств, чем о предыдущем межстадийном переходе.

Элементы индустриальной стадии появляются весьма рано на аграрной стадии. Можно указать случаи, когда определенные сообщества стояли довольно близко к индустриальной стадии. Хрестоматийным примером является поздняя Римская Империя. Она характеризовалась как развитым перераспределением ресурсов через сети обмена, так и довольно широким применением крупного производства (римская керамика высокого качества, например, была доступна хозяйствам практически любого достатка). К несчастью для Империи, новая военная технология, тяжелая кавалерия, оказалась доступна для применения более примитивными аграрными сообществами. Отсутствие преимущества в военных технологиях привело к тому, что варвары постепенно «сгрызли» Западную Империю. Это, конечно, не единственная причина, но вполне возможно, что и в отсутствии давления варваров Империя бы не устояла, и индустриальный переход не совершился бы. В конце концов, его не совершила Восточная Империя.

Индустриальный переход в конце концов начался в Северной Европе во второй половине второго тысячелетия от Р.Х. Почему именно тогда и там? На этот вопрос пытаются ответить многие, сделаем и мы попытку.

Заметим, во-первых, что существуют две модели индустриализации: основная, капиталистическая, и советская, которую можно назвать бюрократической. Советская модель индустриализации, хотя и совершенно оригинальна по методам, не была таковой по постановке задачи. Она совершенно понятна: правящая бюрократическая, военная и идеологическая элита (единая в этих трех ипостасях) провела индустриализацию не выпуская контроля из своих рук. Капиталистическая же индустриализация в Европе представляет собой гораздо более сложную проблему с точки зрения анализа её причин и движущих сил.

Приступим к анализу, используя наши обычные три инструмента: анализ ресурсных потоков, анализ сетей и их элит и анализ зависимостей.

Крушение Западной Римской Империи установило в Европе господство натурального хозяйства. Сама Европа находилась на отшибе от основных торговых путей между основными производителями товаров на продажу, оседлать какие бы то ни было транзитные точки было невозможно. При этом аграрная продуктивность Европы была невысока по сравнению с центрами цивилизации: Ближним Востоком, Индией, Китаем. По всем перечисленным причинам и образовался европейский феодализм. По причине отсутствия значительных ресурсных потоков, элита сосредоточила у себя исключительно военные и судебные функции. Образовалась данническая иерархия, даже внутриэлитные отношения вассалов и сюзеренов были своеобразной формой данничества. Сеть согласования в виде Церкви имела большое влияние, даже в какой-то момент элита этой сети боролась за доминирование. Сети обмена были рудиментарны, по ним фактически распространялись только предметы роскоши, и то в незначительном количестве. Такова была ситуация на рубеже первого и второго тысячелетий.

Общеизвестно, что дальнейшее развитие Европы характеризовалось бурным ростом сетей обмена. Характерной особенностью этого роста было то, что элита сетей обмена никогда не была поглощена другими элитами (церковной и феодальной, а позже – военно-административной). Отдельные разбогатевшие торговцы могли мигрировать в «благородное сословие», но в целом грань между знатью и торговой верхушкой никогда не размывалась до наступления эпохи капитализма. Обменная элита была в подчиненном положении, её статус был ниже, чем у феодальной знати, с другой стороны, она никогда не уступала свой контроль за ресурсными потоками вроде бы доминирующей военно-феодальной элите[1]. Этому есть несколько причин.

Основная из них — бедность Европы. Издержки распределения ресурсов через подчинительные сети выше, чем через обменные, и продуктивность земель Северной и Центральной Европы просто была недостаточной в ту эпоху для того, чтобы могла образоваться достаточно большая по территориальному охвату подчинительная сеть.

Внутренние европейские обменные сети находились в том же положении, бедность Европы затрагивала и их. Но Европа редко была замкнута по ресурсным потокам. Обменные сети, в которых находилась Европа в интересующий нас период превышали по охвату всю Европу, а уж тем более любую из европейских политий. Не все обменные сети были большими. Локальные рынки могли контролироваться локальными же военно-феодальными элитами, что ставило предел амбициям локальных же торговых элит. С другой стороны, включение в региональную или более широкую обменную сеть фактически выводило её участников из-под любого контроля (разумеется, князь всегда мог торговца заточить, убить, и т.п., но это ни в малейшей степени не давало ему возможности перехватить контроль над тем ресурсным потоком, который регулировал этот торговец).

С другой стороны, нелокальные обменные сети не распределяли критических ресурсов. В основном предметом дальней торговли были предметы роскоши. Даже вооружение распространялось этими сетями в недостаточных объёмах, чтобы оказывать влияние на исход войн. Это не давало возможности элите этих сетей получить доминирование.

К концу средневековья установилось некоторое равновесие между военно-феодальнами элитами и торговыми элитами. Торговые элиты распоряжались относительно большими ресурсами на большой территории, но эти ресурсы не обладали высокой критичностью. Военно-феодальные элиты контролировали сети гораздо меньшего размера, но они имели монополию на самый критический ресурс – военную силу, и с его поомощью также держали под контролем локальный обмен.

Важным фактором была раздробленность феодальных элит. С их естественным ростом конкуренция внутри них неизбежно обострялась. В условиях конкуренции естественно искать внешних союзников. Возникало взаимовыгодное сотрудничество военно-феодальной элиты с торговой (той её частью, которую невозможно просто подчинить по описанным причинам). Торговая элита финансировала власть, власть гарантировала условия существования торговой элиты, в первую очередь безусловное право собственности.

Общий прогресс материальных технологий, рост населения, а также развитие социальных сетей делал возможным рост охвата подчинительных сетей, то что принято называть преодолением феодальной раздробленности. Вместо даннической иерархии – феодальной лестницы – стали расти подчинительные иерархии – бюрократические государства. Процесс роста государств, а значит, увеличения охвата подчинительных сетей, в конце концов привел бы к окончательному подчинению элиты обменных сетей, но тут появился другой фактор.

Огромный толчок развитию Европы придало освоение океанского плавания. Во второй половине XV века вдруг оказалось, что нищая Европа обладает высокой технологией, которой нет ни у кого больше: кораблем, способным плавать в открытом океане, и вооруженным пушками. За короткое время европейцы оседлали потоки дальней торговли между наиболее развитыми регионами. Европа стала богатеть.

Обратим внимание, что дальняя океанская торговля — в сущности индустриальное предприятие. Оно удовлетворяет обоим критериям индустриализма: во-первых, для получения относительно дешёвого ресурса (индийские пряности в Европе) используется очень дорогой инструмент (океанский корабль). Сам этот инструмент является продуктом сложной комбинации технологических цепочек, причем доставленные индийские пряности продолжают участвовать в цепи обменов, приносящей выгоду её организаторам.

Заморская торговля оказалась настолько выгодной, что структуры, её организующие испытали бурный рост. Уже одно это вело к развитию протоиндустриального сектора. Также сверхприбыли вызвали обостренную конкуренцию. Эта конкуренция подталкивала совершенствование технологий.

На заморской торговле зарабатывали не только торговцы, но и государства. Торговцы, однако, в конечном итоге выиграли гораздо больше. Помимо роста обменных сетей, они начали приобретать критическую важность для государств. В третьей четверти тысячелетия ни одно государство уже не могло собрать ресурсы для войны (все ещё главное занятие государства в тот период) не пользуясь услугами обменной сети.

Таким образом, к началу Нового Времени в Европе существовали три элитные группы (четвертая, церковь, фактически потеряла самостоятельное значение):

· Феодальная аристократия. Возникла как элита, контролирующая военный ресурс и формирующая данническую иерархию над массивом крестьян ведущих преимущественно натуральное хозяйство. В рассматриваемое время эта элита уже не контролировала военный ресурс непосредственно, но ещё служила основным источником квалифицированных военных кадров. Из области регулирования аграрных отношений эта элита также неуклонно вытеснялась. Удерживать господствующее положение этой элите помогали многовековая традиция и четко оформленная идентичность.

· Государственная бюрократия. Постепенно перехватывала контроль над военными ресурсами у феодальной элиты. Также постепенно выстраивала подчинительную иерархию, контролирующую соответствующие территории. При этом за счет того, что кадры для этой элиты во многом поставлялись из элиты феодальной, часто находилась в зависимом от неё положении.

· Торгово-финансовая элита. Находилась в зависимости от государственной бюрократии и за счет доминирования над последней феодальной элиты, опосредованно от неё.

Благодаря традиции и описанной структуре зависимостей статус торгово-финансовой элиты был ниже, чем у первых двух.

То, что принято называть буржуазными революциями, было, в сущности, процессом ликвидации феодальной аристократии как элитной группы (т.е. ликвидация контроля её над какими-то ни было важными ресурсами) и перехватом контроля над государственной бюрократией торгово-финансовой элитой. Как мы уже говорили, состояние, когда доминирующей элитой является торгово-финансовая естественно называть капитализмом.

Как связаны капитализм и индустриализм? Хронологически победа капитализма в странах Европы и их индустриализация почти одновременны[2]. Есть основания полагать, что это не случайно.

Развитие обменных сетей сопровождалось ускоренным развитием материальных технологий. Бурный, ускоряющийся рост обменных сетей, сопровождающийся ускоряющимся развитием технологий может быть объяснен только возникновением некоего контура положительной обратной связи. Агенты обменной сети должны были прямо выигрывать от применения технологических инноваций: увеличивать свой статус, улучшать своё положение в балансе зависимостей. Наблюдалось ли это явление? Разумеется, это не открытие. Торговец или промышленник, внедривший у себя новую технологию получал дополнительную прибыль за счет снижения своих издержек или предложения нового товара. Таким образом, образовалась элитная группа, непосредственно заинтересованная в прогрессе материальных технологий.

Заметим при этом, что именно индустриальные технологии предпочитались при данном развитии, т.е. такие, которые подразумевали совершенствование дорогих инструментов. Удорожание инструментов укрепляло контроль обменной элиты над соответствующими ресурсными потоками.

Окончательную точку в закреплении доминирования обменной элиты поставило развитие военных технологий, когда сама возможность вести войну стала зависеть от наличия индустриального сектора, производящего соответствующие современному уровню вооружения. При этом, эти вооружения невозможно было произвести один раз, в отличие от мечей и доспехов, боеприпасы – расходный материал.

Возможна ли была индустриализация под бюрократическим управлением? С одной стороны, советский опыт показывает что в принципе это возможно. С другой стороны, советская индустриализация проводилась когда уже имелся образец индустриализированных сообществ. Вопросу, могло ли бюрократическое государство (скажем, Китай) само «изобрести» индустриализм, суждено остаться неразрешенным.

Сегодня мы можем сравнивать два способа индустриализации между собой. Как уже отмечалось в одной из предыдущих глав, бюрократическое управление позволяет управлять гораздо более мощными потоками ресурсов, чем управление через сеть обмена. С другой стороны, издержки на управление отдельным ресурсным потоком через подчинительную сеть выше, что может приводить к «удушению» мелких потоков, управляемых бюрократически.

Исходя из этих соображений, легко объяснить особенности советской индустриализации по сравнению с капиталистической. Она происходила гораздо быстрее, и в то же время буксовала тогда, когда требовалась «тонкая регулировка». Разветвленности технологических цепочек в советской индустриальной системе клали предел издержки на управление, более высокие чем при рыночном методе.

[1] Впрочем, это не совсем верно. Есть яркий пример, когда именно военно-феодальная элита была включена в обменную сеть — Польша XVI века. Однако это не та область Европы, где берет своё начало индустриальный уклад.

[2]Напомним, что мы понимаем индустриализацию шире, чем просто промышленную революцию.

dm_seryogin @ 2009-05-14T20:09:00

2009-05-15T00:09:37Z

Социальная структура

Как мы уже отмечали, социальная структура сообществ образуется с целью управления ресурсными потоками. Управление это решает две обобщенные задачи: обеспечение ресурсов для воспроизводства и роста, и конкуренция за ресурсы с другими сообществами, защита своих и, если получается, захват чужих.

Первобытные сообщества

Социальные структуры в первобытных сообществах образованы обменными сетями и сетями согласования. Подчинительные сети в них существовать не могут, поскольку не представляется возможным создать никаких зависимостей охотничье-собирательской груп-пы ни по какому фактору (естественно, мы рассматриваем первобытные сообщества, не на-ходящиеся в контакте с сообществами следующих стадий). Все необходимое для своего су-ществования первобытная группа может произвести и добыть сама, так что ресурсной зави-симости не возникает. Силовые угрозы также не имеют смысла: нет никаких ресурсов, кото-рые у охотников можно было бы отобрать (разве что более развитое аграрное сообщество может попытаться использовать их как рабов, но мы не будем рассматривать случай взаимо-действия сообществ разных стадий). Поэтому войны первобытных сообществ — это исклю-чительно войны за ресурсы, о доминировании речи не идет. Проигравший в войне должен искать новое место жительства или быть уничтожен.

Обменные сети могут существовать среди охотников-собирателей. Обмен, однако, всегда более-менее равноправный, по той же причине, по которой невозможно образование подчинительной сети: невозможности образования зависимости. Группа охотников-собирателей либо имеет все необходимое для выживания, либо не выживает. Обмен касается периферийных вещей: украшения, кремни лучшего качества, чем можно добыть на месте и т.п.

Сети согласования играют очень важную роль в первобытных сообществах. Дух племенной общности позволяет сократить количество насильственных конфликтов, механизм потлача обеспечивает до некоторой степени переток избыточных ресурсов туда, где их не хватает (потлач является именно механизмом согласования: наградой за раздачу подарков и угощение соплеменников и соседей служит повышенный социальный статус).

Военный ресурс первобытной группы — это ополчение всех взрослых мужчин племени. Разделение происходит исключительно по боевым качествам, повышенные боевые качества обеспечивают более высокий статус. Поскольку иерархические, подчинительные структуры в первобытном сообществе отсутствуют, никакого управления военной силой не существует, первобытные войны — это просто драки «стенка на стенку» с оружием.

Первобытные сообщества имеют свою элиту. Обменной элиты возникнуть не может, поскольку, как уже было отмечено выше, не может возникнуть зависимости по обмену. Подчинительная элита также невозможна за отсутствием сетей подчинения. Таким образом, элита первобытных групп — по необходимости согласовательная элита. Это старейшины (мудрейшие), а также шаманы и колдуны. Побуждение членов группы к совместным действиям идет через апелляцию к интересам племени, напрямую, через рациональные аргументы, или через голоса духов или предков. Элита первобытной группы может быть и наследственной, но наследование элитного статуса отнюдь не безусловно.

Итак, равенство в первобытных сообществах в сущности происходит из-за отсутствия значимых ресурсных потоков.

Аграрные сообщества

Отличие аграрных сообществ от охотничье-собирательских — наличие массива капитальных ресурсов. Из этого вытекают несколько следствий:

1. Возникает задача управления капитальнами ресурсами.

2. В первобытном сообществе ресурсы не накапливаются. Практически все, добытое во внешней среде немедленно потребляется. Наличие буфера капитальных ресурсов создает возможность регулировать потребление. В частности, потребление может быть ниже возможностей производства: возникает избыточный продукт.

3. Приобретает огромную важность задача защиты капитальных ресурсов от захвата или уничтожения конкурентами.

Задача управления капитальными ресурсами имеет разный характер в разных обществах. В случае, если аграрные технологии – «большие», в смысле, определенном в первой главе (т.е. для функционирования технологии необходимы усилия значительной части, если не всего сообщества), например, ирригационное земледелие, управление заключается в распределении ресурсов на строительство плотин и каналов, распределении воды и т.п. Это требует развитой подчинительной иерархии.

Но даже при господстве «малых» аграрных технологий, таких как почти натуральное крестьянское хозяйство Северной Европы I-II тысячелетий от РХ, задача управления является такой же насущной, просто она приобретает другую форму. Вообще, как только «масштаб» аграрных технологий уменьшается таким образом, что даже мелкие подгруппы сообщества приобретают возможность обеспечить свое существование, главной задачей управления становится разрешение конфликтов. Понятие собственности возникает именно в этот момент. Собственность (в отличие от владения) — это то, чем пользуются, не тратя непосредственно ресурсы на защиту от других претендентов на этот же ресурс, другие структуры берут на себя задачу защиты от нарушения права собственности. Крестьянин может владеть своим участком, скотом и запасами хлеба, зная, что первый встречных не может на них просто так покусится, в сообществе существуют силы, защищающие его от таких покушений.

Исторически, аграрные сообщества возникали вокруг «больших» технологий. Прорытие канала для ирригации, или пал участка земли в лесу при подсечно-огневом земледелии требовали усилий всего племени. С совершенствованием агротехники, распространением новых культур, освоением рабочих животных, «масштаб» технологий уменьшался. На определенном этапе понятие частной собственности вошло в обиход на предстоящие тысячелетия.

Поддержание сложной системы отношений собственности также является задачей управления ресурсами сообщества. То, что решение этой задачи порождает социальные структуры определенного вида, является основным выводом марксистской теории. Что в этой теории является недооцененным, это роль военного, силового фактора в этом процессе.

Для двух соседствующих сообществ это можно рассматривать как задачу оптимизации. Ресурсы для своего существования можно добыть самостоятельно, а можно отнять у соседей. На этот отъем нужно также затратить некоторые ресурсы, при этом, если от насилия в отношении соседей отказаться, соседи могут сами не отказываться от него, так что ресурсы на оборону надо затратить в любом случае. При отсутствии развития, демографической экспансии и должна существовать равновесная пропорция распределения ресурсов на все эти нужды.

Создание и поддержание военного ресурса сообщества порождает соответствующую социальную структуру. В этой структуре неизбежно возникает своя элита. Военная элита может отличаться от элиты, управляющей ресурсами для воспроизводства, а может и совпадать, быть единой.

Как задача управления ресурсами воспроизводства, так и задача военная предъявляет серьезные требования к подготовке людей, которые этим занимаются. В то же время основной объем деятельности в аграрных сообществах — это по-необходимости достаточно примитивный труд. Потребность сообщества в элитных позициях невелика.

Из всего этого вытекает неизбежное расслоение аграрных сообществ на аристократию и простолюдинов. Степень замкнутости аристократии может варьироваться, иногда в её ряды проникнуть невозможно, иногда механизмы пополнения аристократии способными простолюдинами институциализированы, но аристократия всегда составляет очень небольшое меньшинство в аграрных сообществах. Чрезмерное разрастание аристократии чревато для сообщества серьезными проблемами.

Аристократию создает позиция в социальной структуре. Имеется не один пример, как позиции, по своей роли элитные, заполнялись рабами. Не требовалось много времени для того, чтобы эти рабы и их потомки оказывались новой аристократией.

Обменные сети играют подчиненную роль на аграрной стадии. Обменные сети в основном распространяют вспомогательные ресурсы (престижное оружие, предметы роскоши, и т.п.), на потоках которых не может возникнуть реально критической зависимости. Основой социальной структуры аграрного сообщества являются даннические и подчинительные сети, с большой ролью сетей согласования. В последних религия используется как основная технология.

Индустриальные сообщества

Сразу же скажем, что подлинные социальные структуры индустриальной стадии ещё не сформированы. Сейчас, в первое десятилетие XXI века, мы всё еще находимся в стадии аграрно-индустриального перехода. Те сообщества, которые кажутся полностью индустриализовавшимися, все ещё находятся в зависимости от человеческих ресурсов, которые им даёт разрушение ещё остающихся на Земле аграрных сообществ. Процесс идет с ускорением, поскольку новые индустриальные сообщества, в свою очередь предъявляют спрос на вчерашних крестьян, готовых работать фактически за еду.

Следует понимать, что капитализм — это не та социальная структура, которая способна поддерживать существование индустриального сообщества. Капитализм является инструментом аграрно-индустриального перехода, как мы попытаемся показать далее. Мы можем только выдвигать догадки о том, какие социальные структуры сформирует человечество для управления своими ресурсами на установившейся индустриальной стадии. Необходимо ответить на следующие вопросы:

1. Какие ресурсы будет использовать общество и какие ресурсные потоки будут порождаться

2. Как будет происходить управление ресурсными потоками, сети какого типа будут управлять какими ресурсами

3. Какие элиты могут возникнуть в управляющих сетях

4. Будут ли эти элиты постоянными, укрепившимися, или текучими, с высокой вертикальной мобильностью вверх и вниз. Насколько привилегированным будет положение этих элит.

Первый вопрос относится больше к сфере материальных технологий. Невозможно предсказать, какие виды первичных ресурсов (сырья) приобретут актуальность в будущем. Один тренд, однако очевиден: по мере исчерпания ресурса разрушаемых аграрных сообществ, все более дефицитным ресурсом будет становится неквалифицированный дешёвый труд. Это создаст сильное давление в направлении всё большей автоматизации материального производства.

Переход большинства населения планеты на индустриальную стадию с неизбежностью ограничит возможности неэквивалентного обмена, что ограничит капиталистические прибыли. В чисто капиталистическом обществе, где единственным мотивом деятельности является прибыль[1] (надо признать, что это больше теоретическая конструкция, таких чисто капиталистических обществ нет и быть не может), это могло бы привести к разрушению тех областей деятельности, которые приносят недостаточную прибыль или приносят её недостаточно быстро, но при этом важны для жизнедеятельности сообщества. Даже в номинально капиталистических сообществах мы видим постоянное распространение альтернативных методов управления такими ресурсами. В основном эти альтернативные методы — это давно известное бюрократическое управление, с давно известными недостатками. Существует общественный запрос на новые социальные технологии, которые бы этими недостатками не обладали. Какими эти технологии будут, какие сети будут их основой, сказать затруднительно. Можно только с уверенностью утверждать, что какими бы эти сети не были, они породят свою элиту.

[1] Стоит разобраться в природе прибыли. Рассмотрим процесс преобразования ресурсов. Имеется некоторое количество ресурсов, обладающих определенной ценностью, принадлежащее некоторому собственнику. В результате определенных операций он преобразует эти ресурсы в более ценные. Произведенный ресурс остается в его собственности, а разность ценности исходных ресурсов и результата преобразования и является прибылью. Возможность получения прибыли определяется разностью в ценности исходных и произведенных ресурсов, а эта разность возникает в результате ограниченных возможностей по организации альтернатив, по соображениям, рассмотренным в предыдущей главе: физический контроль над условиями преобразования ресурсов (владение плантацией) или технологическое превосходство, обладание ноу-хау. Такое определение прибыли действует и для промышленного капиталиста (он обладает капитальными ресурсами в виде, скажем, фабрики, покупает сырье и время рабочих, продукция стоит больше, чем все исходные ресурсы), так и для плаваний в Индию за перцем: перец в Индии и перец в Амстердаме обладали существенно разной ценностью. Для того, чтобы превратить одно в другое, нужен был продукт высоких технологий — океанский корабль.

dm_seryogin @ 2009-05-14T19:58:00

2009-05-14T23:58:54Z

Исторический процесс

Классификация фаз развития

Является общепризнанным, что человечество в своем развитии проходило три фазы, войдя в третью около двухсот лет назад.

Для первой из этих стадий существует несколько описательных названий, но одного общепринятого, насколько известно, нет. Её называют охотничье-собирательской, присваивающей, первобытной, и т.п.

Для следующих двух стадий общепринятые названия есть. Это аграрная стадия, на которую самые первые общества перешли примерно в VI тысячелетии до Р.Х., и индустриальная стадия, на которой в настоящее время находится около половины населения планеты. Так называемая постиндустриальная стадия существует пока только в воображении, не случайно у нее нет даже самостоятельного названия.

Хотя стадии эти наблюдаются достаточно четко, так что не нужно быть профессиональным историком или антропологом чтобы легко отнести любое сообщество к одной из этих стадий развития, общепризнанной формулировки отличий стадий друг от друга нет, в особенности отличий аграрной фазы от индустриальной. В данной работе мы попытаемся заполнить этот пробел.

Чтобы классификация была полезным инструментом анализа, прежде всего необходимо определить классификационный признак. В данном случае трудность составляет необходимость выбора из множества, поскольку различия в обществах разных стадий наблюдаются практически во всех областях. Тем не менее, в соответствии с духом данной работы, понятно уже, что мы выберем за основной классификационный признак. Разумеется, отношение к ресурсам: какие базовые ресурсы используют сообщества, какие ресурсные потоки они создают и поддерживают и какими именно средствами.

Ресурсы присваивающей стадии

Базовыми ресурсами являются дикие животные и рыба, а также дикая растительность. Также к базовым ресурсам можно отнести материал для инструментов, например обсидиан для наконечников стрел. Горизонтальные ресурсные потоки практически отсутствуют, там где они есть, как тот же обмен наконечниками, они не создают никаких критических зависимостей, любая группа в принципе способна изготовить для себя инструменты и из тех материалов, которые у неё под руками.

Затраты времени на изготовление инструментов не являются значительными, их утеря не приводит к серьезным трудностям, замена дается легко.

Технологические цепочки являются ультакороткими: добыть пищу (убить или собрать) — принести в стойбище — приготовить — съесть.

Ресурсы аграрной стадии

Сообщества аграрной стадии распадаются на два больших аграрных подтипа — оседлых земледельцев и кочевых скотоводов. Объединяет эти два типа одна особенность, в противоположность охотничье-собирательским сообществам: и те и другие зависят от контроля над некоторым набором промежуточных ресурсов. Для аграрных сообществ такими промежуточными ресурсами являются пахотная земля, запасы семян, набор сельскохозяйственных инструментов. Для скотоводов — это их стада. При потере этих своих ресурсов аграрное сообщество обречено на гибель.

Отметим ключевое отличие аграрных сообществ от присваивающих: для охотников и собирателей охотничьи животные — ресурс базовый, это внешний фактор. Охотники никак не контролируют его наличие или отсутствие (если, конечно, они не начинают этот ресурс истощать). Скотовод же имеет свое стадо в полном распоряжении. Начать с того, что в диком состоянии животные, принадлежащие скотоводу никогда не достигли бы той численности, которой они имеют, будучи одомашнены.

Для земледельцев ситуация еще более контрастна: если скотовод просто ограждает свое стадо от хищников, и уничтожает диких животных, являющихся пищевыми конкурентами стаду, то земледелец практически создает новую, искусственную экосистему, в которой баланс резко сдвинут в пользу некоторых видов, нужных земледельцу. Естественно, что для поддержания этого баланса в таком неестественном состоянии земледельцу необходимо постоянно прикладывать немалые усилия: вспашка, прополка, полив и т.д. Вознаграждением за это является значительно большая продуктивность единицы площади, используемой земледельцем, чем скотоводом, не говоря уже об охотнике.

Очевидно, что аграрные сообщества производят гораздо больше конечных, потребляемых ресурсов, чем присваивающие. Ресурсные ограничения для аграрных сообществ, следовательно, находятся на гораздо более высоком уровне, чем для охотничье-собирательских. То, что для охотника перенаселение, для земледельца – практически пустая земля. Столкновения аграрных и охотничье-собирательских сообществ всегда и везде кончались одинаково – поглощением и уничтожением охотников.

За это превосходство, однако, аграрным сообществам приходится платить. Аграрное сообщество становится зависимо от своего набора промежуточных ресурсов. Создается этот набор зачастую поколениями (расчистка и распашка земель, ирригация, наработка семенного фонда и запаса инструментов для земледельцев, разведение стада для скотоводов), а потерять его можно в один момент. Неизбежный вывод, который из этого следует — вся социальная структура аграрного сообщества и её динамика определяется отношениями по поводу этого набора промежуточных ресурсов. Более подробно мы рассмотрим этот вопрос чуть позже.

Ресурсы индустриальной стадии

Исторически индустриальная стадия выросла из аграрной. Что позволяет выделить способ существования определенных сообществ в отдельную стадию, какие черты наблюдаются в индустриальной стадии, которых нет в аграрной?

Очевидно, что объем промежуточных ресурсов в индустриальной стадии по сравнению с аграрной опять возрастает многократно. Но это чисто количественное отличие. Существуют два качественных отличия, которые, собственно и являются предпосылками многократного увеличения объёма ресурсов, доступных индустриальным сообществам.

Первая особенность индустриальной стадии. В индустриальной стадии, по сравнению с аграрной, многократно длиннее становятся технологические цепочки. Если мы охарактеризуем длину технологической цепочки от базового до конечного потребляемого ресурса как количество людей, поочередно участвующих в преобразовании или как количество операций преобразования, выполняемых различными субъектами, то мы увидим, что в индустриальном обществе эти цепочки длинней на много порядков. Эти цепочки к тому же образуют густо сплетенную сеть: конечный продукт одного преобразования ресурсов может использоваться как исходный ресурс для многих других преобразований, а каждое преобразование требует для себя многих исходных ресурсов. Это влечет за собой гораздо более интенсивные, чем в аграрной стадии горизонтальные ресурсные потоки, как материальные так и виртуальные, связанные с передачей контроля.

Вторая особенность индустриальной стадии. Другой основой индустриальной стадии является экономия на масштабе. Инструменты индустриальной стадии гораздо дороже инструментов предшествующих стадий, но они позволяют увеличить производство конечных ресурсов в такой степени, что на единицу конечного ресурса затраты многократно падают (Возражением может быть то, что физический объем ресурсов, потребляемый индустриальным обществом выше. На это можно ответить, что здесь в полном объеме проявляется механизм замены ресурсов, описанный в первой главе: ресурсы, в большом количестве используемые индустриальными сообществами, для сообществ предыдущих стадий не имеют никакой ценности, они им не нужны).

Общий объем ресурсов, находящихся в распоряжении сообщества на индустриальной стадии опять же возрастает на порядки по сравнению с аграрной стадией. Демографические плотности, которые в аграрных сообществах свидетельствовали о перенаселении, в индустриальных говорят о серьезном недонаселении, таком, что более индустриализированные сообщества интенсивно втягивают в себя излишки популяции менее индустриализированных.

Естественно, за это также приходится платить. Если аграрные сообщества по сравнению с охотничье-собирательскими платили за большее ресурсное богатство необходимостью поддерживать массив промежуточных ресурсов, в индустриальном обществе, помимо увеличения этого массива, огромное значение приобретает структура взаимосвязей между узлами преобразования ресурсов. В аграрных сообществах эта структура проста и легко обозрима. Разрушить её практически невозможно, угрозой аграрному сообществу может являться только физическое уничтожение его капитала, или капитальных ресурсов (того самого массива промежуточных ресурсов). Индустриальное сообщество может испытать сильнейший кризис с тем же набором ресурсов, просто потому, что структура, управляющая его ресурсными потоками оказывается нарушенной.

*****

Этими тремя стадиями пока история развития человечества исчерпывается. Более того, как мы покажем чуть позже, собственно в индустриальную стадию человечество пока не вступило. В настоящий момент мы находимся в процессе аграрно-индустриального перехода, который по-видимому в основном завершится в течение ближайших десятилетий.

dm_seryogin @ 2009-05-13T19:20:00

2009-05-13T23:20:53Z

Зависимости в сетях взаимодействий

Сети подчинения

Ранее мы отмечали, что отношения подчинения должны быть чем-то поддержаны: угрозой насилия, обменом или согласованием. Теперь мы можем уточнить, что эта поддержка — это именно зависимость подчиненных. Зависимость может быть уязвимостью от возможного нанесения ущерба, может быть зависимостью от оплаты или идеологической зависимостью, а также любой комбинацией из перечисленных.

В подчинительных сетях зависимости в основном являются поперечными. Как и все прочие сети, сети подчинения перераспределяют ресурсы, но зависимости, возникающие в результате этого перераспределения — это нежелательный результат функционирования сети, то, что обычно называют коррупцией. Исторический опыт показывает, что за обозримый срок, паразитные (с точки зрения подчинительной сети) зависимости способны полностью подорвать её существования, вплоть до полного разрушения. Совершенствование технологий построения подчинительных сетей в основном и направлено на противодействие возникновению паразитных продольных зависимостей.

Сети обмена

Сети обмена в противоположность сетям подчинения в основном пронизаны продольными зависимостями. Важное исключение: устойчивое существование сети обмена (рынка) нуждается в зависимости (поперечной) от какого-либо фактора, который бы вынуждал всех участников сети оставаться в отношениях обмена (а не отнимать ничего силой и не обманывать), но в принципе обменная сеть может существовать и без этого.

Сети обмена тяготеют к равновесию, однако неравный обмен — повсеместное явление. За счет чего неравный обмен может существовать? Для начала определим, что есть неравный обмен.

Вопрос этот не так прост. Не вдаваясь в детали, скажем, что сторона, выигрывающая при неравном обмене, получает больше, чем отдает. Проблема в том, что такая выгода не всегда поддается измерению.

Проще всего это неравенство наблюдается, когда условия обмена диктуются силой, т.е. имеет место уязвимость одной из сторон обмена (очевидная перпендикулярная зависимость). Слабая сторона вынуждена отдавать свои ресурсы дешевле, чем могла бы без наличия угрозы.

Сделаем предположение, что наличие неравного обмена означает, что «страдающая» сторона такого обмена находится в какой-либо зависимости от стороны выигрывающей. В противном случае, такой обмен уравновесился бы. Каковы могут быть зависимости, обуславливающие неравный обмен?

1. Уже упоминавшаяся уязвимость одной из сторон

2. Монополия

Зависимости идеологические как правило не обладают достаточной силой, чтобы обеспечить возможность неравного обмена.

Монополия может быть абсолютной, когда альтернативных источников обмениваемого ресурса не существует, или относительной, когда поставщик ресурса контролируют такую его долю, что без него возникает дефицит.

За счет чего монополия может образовываться? Естественным образом монополия может возникнуть двумя путями:

1. Физический контроль над источником ресурса.

2. Технологическое превосходство.

Первый путь возможен, если источников ресурсов ограниченное количество и они чётко локализованы. В этом случае для обладателя ресурса встает вопрос защиты своего контроля над источником. Защита эта тоже требует ресурсов для поддержания. Иногда для обладателя ресурса просто не имеет смысла пытаться получать монопольные выгоды, поскольку затраты на защиту съедят все выгоды.

Второй путь более интересен. Если два участника обмена представляют группы, отличающиеся технологическим уровнем, становится иногда трудно понять, каким бы вообще мог быть равный обмен. Часто стороны такого обмена вполне довольны друг другом в краткосрочном плане. Неэквивалентность обмена проявляется в следующем:

· Ресурсы, принадлежащие более технологически развитому сообществу для этого сообщества обходятся дешевле, чем менее развитому – его ресурсы

· Продольные зависимости, возникающие на встречных ресурсных потоках в ходе обмена, имеют разную критичность, большую – для менее развитого сообщества

Дополнительным преимуществом более высокого технологического уровня является военное, силовое превосходство, так что более развитая сторона может усиливать неэквивалентность обмена и этим способом.

Не следует, правда, забывать, что технологический уровень не является одномерным показателем. Часто сторона, превосходящая контрагента в одной области, уступает в другой. Особенно важен уровень военной технологии, военное превосходство иногда может скомпенсировать отставание во всех прочих областях.

Сети согласования

Как мы уже отмечали, сети согласования проявляют себя как сообщества с определенной идентичностью, разделяющие общую этику и религию или идеологию.

Зависимостью по согласованию является зависимость от этических, религиозных или идеологических норм, принятых в данном сообществе. Зависимость проявляется в санкциях, которые группа может применить к нарушителю норм. Очевидно, что зависимости согласования трудно заметить на уровне отношений равновеликих субъектов. Это как правило зависимость субъекта от включающей его группы.

Зависимости по согласованию тем слабее, чем меньшей субъектностью обладает группа. Случай слабой зависимости, например – когда нормы, к которым принуждаются члены группы являются просто традицией, и не существует никакого субъекта, заинтересованного в активном принуждении к их исполнению.

Бывает и обратное. Иногда вполне определенный субъект, часто институт, устроенный внутри себя иерархически, получает каким-либо образом возможность формулировать этические правила и идеологию. В крайнем случае такого развития структура зависимостей может образовать иерархию, подобную подчинительной, с единственным лицом на вершине. Римско-католическая церковь является наиболее ярким примером этого.

Можно наблюдать одну закономерность. В принципе нормы, вырабатываемые в сообществе, направлены на его выживание и усиление. Некоторые нормы, однако, могут этой задаче никак не способствовать, а иногда даже и прямо подрывать сообщество (это, впрочем, не может длиться долго по понятным причинам). Так вот, мы утверждаем, что наличие строгого принуждения к нормам, в которых не прослеживается задача выживания и усиления сообщества, является признаком того, что в сообществе имеется субъект, обладающий идеологическим доминированием. Другими словами, инструментом воздействия на зависимых в области согласования является изобретение и внедрение доминирующим в зависимое сообщество норм, не помогающих выживанию, а иногда и прямо вредящих ему. Сюда надо включить и случай, когда и разумным в принципе нормам придается экстраординарное значение, и наказание за их нарушение начинает многократно превосходить нанесенный нарушителем ущерб. В качестве примера можно привести смертную казнь за прелюбодеяние.

dm_seryogin @ 2009-05-13T19:16:00

2009-05-13T23:17:13Z

Зависимость и доминирование

Любые взаимодействия людей как правило ставят взаимодействующие партии в неравное положение. Редким исключением являются только некоторые акты обмена. Попробуем рассмотреть подробнее откуда происходит это неравенство и как оно функционирует.

Введем некоторые базовые понятия.

Зависимость. А находится в зависимости от Б, если Б способен причинить ущерб А.

Назовем зависимость положительной, если ущерб может быть нанесен несовершением какого-то действия (например, непредоставлением некоторого ресурса). Назовем зависимость отрицательной (или уязвимостью), если ущерб может быть нанесен только нанесением прямого ущерба зависимому или ресурсам, находящимся в его распоряжении (например, возможность убить зависимого или сжечь его дом).

Заметим, что зависимость существует только до тех пор, пока ущерб остается потенциальным. Если угроза воплощается в реальность, это разрывает данную конкретную зависимость.

Зависимости являются движущей силой всех социальных взаимодействий. В самом деле, люди вступают во взаимодействия потому, что им что-то нужно друг от друга. Следует различать саму зависимость и взаимодействие, для которого эта зависимость является или движущей силой, или результатом. Так, например, в ситуации «князь обложил данью такие-то племена» зависимость — это уязвимость племен по отношению к военной силе князя. Взаимодействие же является данничеством и его результатом является ресурсный поток от племен к князю.

Другой пример обмен железных инструментов на скот. Зависимостью в данном случае является нужда обоих сторон в том, что предлагает партнер по обмену.

Заметим, что в первом случае князь также попадает в зависимость от племен, от которых он получает свои ресурсы. Отсюда можно сформулировать первое правило анализа зависимостей: реализующееся взаимодействие создает зависимости для обеих сторон, участвующих во взаимодействии.

Несмотря на эту симметрию, обычный здравый смысл говорит нам, что равная выгодность взаимодействия для обеих сторон — редкое явление. В большинстве взаимодействий одна сторона как правило доминирует, т.е. диктует условия взаимодействия, иногда просто вынуждает другую сторону к самому взаимодействию (как в примере с князем и племенами, обязанными данью). Каковы источники этой ассимметрии?

Вспомним наше определение зависимости. Зависимость — это способность нанести ущерб. Значит, если А зависит, от Б, и Б зависит от А, но ущерб, который А способен нанести Б выше, то в данном наборе взаимодействий А будет доминировать над Б. Назовем величину потенциального ущерба зависимому силой зависимости.

Каковы возможные причины различий в силе зависимости?

1. Различная критичность характера возможного ущерба для сторон. Князь в принципе способен вырезать непокорное племя до последнего человека, и как-нибудь переживет неполучение дани от него. Обмен хлеба на бусы (если другого источника хлеба у продавца бус нет) дает продавцу хлеба преимущество в установлении условий сделки.

2. Разная величина возможного ущерба для сторон. Наиболее очевидный случай: сравнение военной мощи. Характер ущерба, который стороны могут нанести друг другу, в сущности один и тот же, но его размер может существенно отличаться, если военная мощь несравнима.

Малые группы чаще зависят от более крупных по типу 2, тогда как большие группы зависят от малых по типу 1 Малость здесь понимается не всегда в чисто демографическом смысле. Например, сообщество А может быть крупнее, чем сообщество Б, но сообщество Б способно содержать более крупную армию (допустим, уровень этих армий одинаков), тогда мы имеем уязвимость Б от А по типу 2.

Все ситуации несимметричных зависимостей в принципе сводятся к этим двум базисным причинам. Рассмотрим следующий пример: торговый город производит ремесленные товары (керамику, оружие, сельскохозяйственные орудия, предметы роскоши и т.п.), и покупает у сельской округи продовольствие и техническое сырье. Как в этой ситуации город может доминировать, учитывая что зависимость от продовольствия гораздо более критична, чем зависимость от ремесленных товаров?

Все дело в разнице в размерах. Совокупный размер сельской округи может быть и больше, чем города, но в отношениях обмена с городом она не выступает как единое целое. Одни только меньшие расстояния между городскими ремесленниками и торговцами дают им преимущества в информационной связности, но в городе скорее всего есть и формальный координирующий орган (какой-нибудь городской совет, представляющий главных торговцев), мимо которого ничто в городе не проходит. Единовременная продовольственная блокада города со стороны всех сельских производителей невозможна — её просто некому организовать.

Для окончательной ясности дадим следующее определение.

Субъектность

Субъект — это сущность, способная совершать осознанные, контролируемые действия. Очевидно, что отдельный человек является субъектом. Группы людей обладают субъектностью в той мере, в которой они:

· Осознают себя (т. е. люди, входящие в группу, осознают своё отличие от людей, в нее не входящих, и отличие именно по признаку в хождения в группу)

· Способны к совершению совместных действий

· Контролируют эти действия (т.е. толпа субъектом не является)

Очевидно, что каждый из перечисленных качеств не является бинарным состоянием «есть-нет». Группа может обладать ими в большей или меньшей степени.

Зависимости возникают между субъектами. Только субъект способен как навязать зависимость другому субъекту, так и реализовать её: в виде дополнительных ресурсов, полученных от зависимого.

В примере с городом и сельской округой суть состоит в том, что сельские производители не составляют единого субъекта, а значит, город, как правило, располагает большей мощью по сравнению с любым отдельным сельским субъектом.

«Продольные» и «поперечные» зависимости

Зависимости могут быть охарактеризованы как «продольные» и «поперечные». Эта продольность и поперечность определяется по отношению к ресурсному потоку. Продольная зависимость — это зависимость получателя ресурса от его поставщика. Любой ресурсный поток создает продольную зависимость.

Поперечная по отношению к ресурсному потоку зависимость — эта зависимость, которая создает условия для этого потока. Характерным примером поперечной зависимости является взимание дани под угрозой насилия, здесь поперечной зависимостью является уязвимость данников по отношению к этому насилию.

Динамика зависимостей

Некоторые зависимости остаются чисто теоретическими. Для анализа имеют значение те зависимости, которые реализуются: доминирующая сторона использует зависимость для извлечения из зависимых ресурсов.

Ресурсы, извлекаемые из зависимых, с одной стороны могут усиливать доминирующего субъекта. С другой стороны сразу два фактора играют против доминирующей стороны.

Во-первых, извлекаемые ресурсы создают ресурсную зависимость доминирующего. Доминирующий должен постоянно следить, чтобы эта ресурсная зависимость не превзошла зависимость исходную, которая сделала возможным этот переток ресурсов.

Во-вторых, извлечение ресурсов из зависимых создает среди них давление, направленное на избавление от зависимости. Если зависимость — это уязвимость перед военной силой, идет постоянный поиск средств парировать силовое превосходство. Зависимость от импортируемых ресурсов порождает поиск местных заменителей, и т.п.

На то, чтобы эти факторы приобрели силу, необходимо время. В момент установления доминирования они могут быть совсем не заметны.

Поскольку роли доминирующего и зависимого часто определяются разницей в мощи, как в примере с городом и сельской округой, зависимость может породить объединительные процессы среди зависимых. Даже если у зависимых нет каких-либо других общих интересов, при слишком большом объеме изъятия ресурсов гегемоном этот интерес может возникнуть, и он будет состоять в устранении гегемона.

Следует также заметить, что ресурсы, извлекаемые из зависимых могут не пойти на пользу гегемону: совсем не обязательно они его усилят. Во-первых, эти ресурсы могут быть просто плохо использованы, пущены на ветер. Гегемоны весьма склонны к этому. Во-вторых, любое вложение имеет свой предел эффективности. Например, допустим что силовое доминирование позволяет гегемону на средства зависимых содержать большую армию, которая и осуществляет это силовое доминирование. С одной стороны мы видим, что система является самоподдерживающей. С другой стороны, увеличению армии за счет зависимых есть пределы, хотя бы демографические ресурсы гегемона.

Ясно, что доминирование — это искусство. Гегемон доминирует до тех пор, пока он зависит от любого другого субъекта меньше, чем тот зависит от него. Гегемону необходима постоянная деятельность по поддержанию доминирования: препятствование объединению зависимых и противодействие попыткам выйти из зависимости. Также со стороны гегемона необходимо постоянное самоограничение, с тем чтобы затраты на содержание гегемона у зависимых не сделали оправданными усилия по избавлению от него. Это самоограничение тем более трудно, что степень субъектности гегемона также ограничена. Естественный рост гегемона (опережающий, к тому же, рост зависимых из-за ресурсной подкачки) приводит к тому, что гегемон начинает испытывать нехватку ресурсов даже и с учетом извлечения из зависимых. Это приводит к обычным явлениям, рассмотренным в первой главе: усилению внутренней конкуренции и расколу на фракции. Под напором фракционной борьбы долгосрочные соображения все дальше уходят на задний план: зависимости эксплуатируются все сильнее (т.е. все больше ресурсов выкачивается из зависимых), что приводит к усилению их попыток выйти из зависимости. Фракции внутри гегемона могут начать искать сепаратных союзов с различными группами зависимых, и т.п. С какого-то момента старая система отношений рушится и на её месте возникает новая, уже с другим гегемоном. Такой переворот чаще всего сопровождается также сменой набора инструментов создания зависимостей, иногда незначительной, а иногда весьма радикальной.

Собственно, вся история человечества может быть рассмотрена как сочетание трех взаимосвязанных процессов:

1. Образование и распад субъектов

2. Соперничество субъектов за контроль над ресурсами

3. Соперничество субъектов за доминирование

Маркс объявил человеческую историю историей борьбы классов. Нам это заявление представляется неверным. Почему именно оно неверно? Потому что в нем неверно определены субъекты. Классы, определенные по Марксу, на основании отношений собственности, может и являются полезным аналитическим инструментом для определенных приложений, но не являются субъектами. В самом деле, слово «борьба» подразумевает осознаваемые действия сторон этой борьбы, а «классовое сознание» так и осталось мифом даже после того, как его попытались специально культивировать. Рассмотрим этот вопрос на конкретном примере.

Рабочий фабрики, принадлежащей капиталисту имеет общие интересы с этим самым капиталистом, он заинтересован, чтобы фабрика процветала. Здесь его интересы противоположны интересам рабочего с другой такой же фабрики. Существует также другой набор интересов, общий у обоих рабочих, но противоположный интересам хозяев фабрик, например, интерес в законодательстве, принуждающем хозяев к оплате медицинских расходов работников.

Из этого простого примера видно, что класс наемных рабочих не является достаточно изолированным сообществом, на основе общих интересов которого могла бы на долговременной основе возникнуть сплоченная группа, способная к совместным действия. История провала попыток создать такую группу это подтверждает.

Мы рассмотрим вопросы исторического развития в следующей главе, а пока перейдём к рассмотрению того, какие зависимости образуются в различных сетях социальных взаимодействий..

dm_seryogin @ 2009-05-13T19:10:00

2009-05-13T23:12:08Z

Обнаружил, что в первых главах сбито форматирование. Поправил.

dm_seryogin @ 2009-05-12T18:36:00

2009-05-12T22:36:34Z

Закрепление элитного положения

Любая элита заинтересована в закреплении своего положения. Причем, если для непосредственных обладатели ключевых позиций элитное положение гарантировано самой позицией, то другие представители элитного слоя теоретически беззащитны, их элитный статус легко подвергнуть сомнению. Сами «ключевые» члены элиты заинтересованы в укреплении положения своих детей, родственников и т.п.

Идеологического обеспечения господства текущей элиты недостаточно: идеология, конечно, может объяснить почему элита необходима, и почему необходима её конкретная форма, но она никак не гарантирует пребывания в элите конкретных личностей.

Наследственная элита

Элита может состоять из ограниченного числа наследственных линий. Принадлежность к элите признается только за тем, кто может доказать своё происхождение от предыдущего поколения элиты.

Такая система эффективно ограничивает рост элиты её естественным приростом. Кооптация возможна только путем браков, обычно дочери членов элиты выдаются замуж за преуспевших членов не-элиты.

Этот способ был исторически первым, и ему присуще много недостатков. Естественный рост численности элиты в общем никак не коррелирует с ростом ее ресурсной базы, собственно потребности группы в элитных позициях. Перепроизводство элиты, как уже говорилось, чревато внутренней борьбой, подрывающей позиции элиты в целом. Отставание естественного роста элиты от экспансии всей группы тоже не очень хорошо с точки зрения наследственной элиты: оно создает сильную потребность в нарушении наследственного принципа и более широком применении кооптации.

Перепроизводство элиты усугубляется также затрудненной вертикальной мобильностью сверху вниз в случае наследственной элиты. Происхождение человека — это данность, которую невозможно изменить, и отсечение претендентов на элитный статус, имеющих на него право в рамках господствующей идеологии, особенно затруднительно.

Элитная собственность

Более развитой технологией укрепления элиты в своем положении является элитная собственность.

Исходно собственность возникает как механизм ограничения сверхэксплуатации ресурсов — у каждого ресурса оказывается собственник, право которого ограничивать доступ к своему ресурсу обеспечивается группой. Большинство членов группы имеют в собственности не больше ресурсов, чем требуется для обеспечения физического существования их и их семей. Наследственная передача собственности — это то право, которая любая группа обычно признает за всеми своими членами. Также собственность — это то, чего нельзя произвольно лишить. Даже в Советском Союзе, где на право собственности были наложены сильные ограничения, признанная собственность была гарантирована.

Этим свойством собственности и может воспользоваться элита. Технология заключается в том, что объект собственности определяется таким образом, чтобы обладание таким объектом гарантировало элитный статус.

Рассмотрим несколько подробнее. Возьмем свободного крестьянина, владеющего участком земли. Он этим участком полностью распоряжается, также как и урожаем с этого участка. Случай полностью вписывается в «ресурсное» определение собственности.

Теперь возьмем барона, «владеющего» несколькими городами и множеством сел. На «его» земле живут множество людей, ведущих свою жизнь. «Владение» этой землей заключается в том, что барон собирает с этих земель подати и осуществляет в них суд. Конечно, подати можно рассматривать как ресурс, и мы опять оказываемся в рамках нашего определения, но надо согласиться, что ресурс этот весьма нетривиален. Самая серьезная натяжка происходит вообще в момент, когда взаимоотношения барона с его баронством называются словом «собственность». Надо заметить, что распространение такого понимания происходило не без борьбы: раннефеодальные государства как могли, препятствовали закреплению ленов в собственности их держателей. Борьба завершилась компромиссом — созданием системы отношений вассал–сюзерен. Впрочем, подробное обсуждение этого увлекательного вопроса находится за рамками нашего рассмотрения.

Можно сделать утверждение, что современное усиливающееся абстрагирование предмета собственности (распространение понятия интеллектуальной собственности, безудержный рост финансового сектора современных экономик и т.п.) является другим примером данной технологии.

Перенесение отношений собственности на сущность элитных позиций влечет за собой одно занятное следствие: эти позиции становятся предметом обмена. Может возникнуть рынок элитных позиций. Если элита, о которой идет речь — элита сети обмена, это не нарушает целостности отношений в сети. Для элит других сетей других типов, однако, подобное развитие событий может быть разрушительно.

Взаимодействие различных элит

Как уже было сказано, существуют разные элиты. Отличаются они по следующим признакам:

Тип сети, которой эта элита управляет.
Охват сети.

Исходя из второго критерия, сети и, соответственно, их элиты могут быть локальными (в масштабах города и окрестностей), региональными, и т.д., вплоть до глобальных.

Можно выдвинуть следующие предположения:

Первое. При совпадении охвата сетей разных типов между элитами этих сетей неизбежна ожесточенная борьба за доминирование. Разрешится эта борьба может либо подчинением одной из элит, либо взаимопроникновением и образованием единой элиты, свободно переливающейся между ключевыми позициями различных сетей. Здесь также есть варианты: горизонтальной диффузии, когда слияние более-менее равноправно, или вертикальная, когда слияние заключается в допуске представителей подчиненной элиты в доминирующую, что может являться более долгосрочным последствием первого исхода (с победой одной из элит).

Второе. Элиты сетей с большим охватом не могут быть полностью подчинены элитам сетей с меньшим охватом. Это, правда, не означает, что статус представителей элиты более «широкой» сети будет выше, чем у более «узкой» в той области, где эта «узкая» элита доминирует. Может быть и наоборот: в каждом месте ойкумены господствует локальная элита, не подчиненная никому, но на значительной территории также действует и сеть с широким охватом и своей собственной элитой. Если эта элита не способна подчинить себе локальные элиты, по соображениям, которые мы рассмотрим ниже, то локальные элиты не могут подчинить себе элиту «широкой» сети просто потому, что до большей части ареала «широкой» сети этим локальным элитам просто не достать. Таким образом создается ситуация равновесия. Различие охватов сетей также будет препятствовать диффузии элит, так что такое равновесие может сохраняться довольно долго.

Примером такого сосуществования является поздне-феодальная Европа. Локальные феодальные элиты полностью господствовали в своей округе, но их сила и влияние быстро падали за пределами этой округи. Обменные сети, управляемые мощными торговыми домами при этом охватывали всю Европу, выходя и за её пределы, но в любой конкретной точке Европы местный барон был важнее.

Что может дать преимущество более локальной элите? Очевидно, что поскольку в сущности сети — это механизм перераспределения ресурсов, в каждой конкретной точке та элита получает преимущество, которая распоряжается более критическим ресурсом. Рассмотрим опять пример поздне-средневековой Европы. Основные средства для жизни производились натуральным хозяйством, инструменты делались в пределах деревни, максимум — в ближайшем городке. Критически важных для жизни ресурсов практически не было за пределами ближайшей округи. Ключевой ресурс: жизненно важный, но легко контролируемый небольшим числом людей, был один — а именно, силовой. Феодалы именно и были управляющими силовым ресурсом, ответственными за поддержание порядка на территории и защиту от внешних угроз.

Торговые сети перераспределяли преимущественно предметы роскоши. Если некоторо количество зерна, например, и перераспределялось через дальнюю торговлю, то оно было незначительным и охватывало только те регионы, куда существовал лёгкий доступ водным транспортом (Бродель). Таким образом, несмотря на много более широкий охват обменной сети, торговцы не могли подчинить себе феодалов. Это могла сделать только королевская власть, создавшая гражданскую бюрократию — сеть подчинения с как минимум региональным охватом и получившая возможность за счет этого контролировать гораздо больший силовой ресурс, чем любой отдельный феодал.

Доминирование элит обменных сетей стало возможным не раньше, чем эти торговые сети стали перераспределять (и управлять созданием) ресурсов, жизненно важных для большинства народа, а также вносить критические компоненты в силовой ресурс.

Основным методом элитной конкуренции является борьба за контроль над ресурсными потоками.

Нужно учитывать, что структура социума складывается медленно и постепенно, элиты вырастают вместе с этой структурой, в постоянной борьбе с альтернативными претендентами. Поэтому вытеснение какой-либо элиты с позиции контроля за определённым ресурсным потоком может быть обусловлен только изменением исторических обстоятельств. Какие это обстоятельства, мы сейчас и рассмотрим.

С чисто формальной точки зрения, борьба элит за контроль над ресурсными потоками может быть:

· Борьбой за перехват контроля над существующими потоками, без изменений самой структуры или содержания таких потоков. Такая борьба характерна для конкуренции элитных группировок в рамках одной элиты.

· Борьбой за изменение относительной значимости ресурсов, подконтрольных различным элитным группам.

Сразу заметим, что значимость ресурса обратно коррелирует с его доступностью. Если жизненно важный ресурс становится дефицитным, статус элиты, контролирующей его распространение поднимается (если, конечно, она в состоянии удержать контроль над ним).

Следующее. Изменение значимости ресурсов может, естественно, происходить просто в результате изменения внешних условий: возникновение сильных внешних конкурентов, например, сильно поднимает важность военного ресурса. Другой причиной изменения может быть естественный процесс, например, демографический рост, приводящий к дефициту ресурса, который ранее был в избытке.

Наконец, наиболее интересный для нас случай представляет технологический прогресс: изменение относительной важности ресурсов в результате инноваций в материальных или социальных технологиях.

Классический сценарий, это: изменение в материальных технологиях вызывает заметное увеличение доступности определенного вида ресурсов. Это вызывает расширение использования этого ресурса, что само по себе увеличивает значимость элиты, контролирующей его. Успешные действия вызывают желание продолжать, а также привлекают подражателей, что означает, что все новые и новые ресурсы будут вкладываться в развитие технологии, обеспечивающей успех.

Если ресурс, о котором идет речь, является жизненно важным, а особенно, если он является необходимой компонентой военного ресурса, то элита, сохранившая контроль над этим ресурсом, получает все шансы на то, чтобы стать доминирующей.

Замена доминирующей элиты также имеет свои последствия. Взаимоотношения внутри элиты, а также отношения элиты с не-элитой в значительной мере определяются типом сети, которую эта элита контролирует и её охватом. Для каждого типа сетей характерен свой набор социальных технологий их построения. Субдоминантные элиты при этом могут интенсивно заимствовать технологии доминантных, приспосабливая их под свой тип сети.

Итак, шанс субдоминантной элиты на поднятие своего статуса состоит в продвижении новых материальных и социальных технологий, причем как правило, социальные технологии следуют за применением и распространением материальных.

dm_seryogin @ 2009-05-12T18:30:00

2009-05-12T22:30:27Z

Элиты

Что есть элита

Социальные сети — не природное явление, они состоят из людей, а людям свойственны руководствоваться человеческими устремлениями и принимать человеческие решения. Так, любой человек, оказавшись на ключевой позиции в сети будет принимать в расчет не только интересы группы, в которой эта сеть функционирует, но и свои собственные. Можно сказать, что значительная часть людей будет преследовать исключительно свои собственные интересы.

В любой сети с неизбежностью возникают ключевые позиции: такие, что занимающие их люди принимают решения о направлении таких потоков ресурсов, что от них существенно зависит жизнь, а то и само существование всей группы. Назовем такие позиции элитными, а группу людей, их занимающих — элитой.

Другим аргументом является статус. Обладатели ключевых позиций в сетях пользуются повышенным статусом. Как мы уже отмечали выше, при условии удовлетворения основных материальных потребностей (которые, в общем-то, ограничены), статус является сильнейшей мотивацией всей человеческой деятельности.

Оба этих соображения работают на то, что ключевые позиции становятся, во-первых, привлекательными для новых соискателей, во-вторых, занимающие их становятся образцами для подражания, короче, образуется весь комплекс черт, которые и принято называть словом «элита».

Следует сделать несколько оговорок. Во-первых, слой, который обычно называют «элитным», состоит далеко не только из людей на ключевых позициях. Есть их родственники, близкие и дальние, есть их знакомые и слуги. Ядро элиты (люди на ключевых позициях) всегда окружено облаком приближенных.

В некоторых обстоятельствах (как правило на ранних стадиях формирования) элитный слой очень неустойчив и плохо отличим от не-элит. В этом случае он часто бывает лишен внутриэлитных механизмов согласования (мы рассмотрим эти механизмы ниже). В таком состоянии элитный слой логично было бы назвать предэлитой.

Бывает и противоположный случай: элита, лишившаяся ключевых позиций в распределении ресурсов, но продолжающая обладать механизмами внутриэлитного согласования, а также повышенным статусом, унаследованным от подлинно элитной эпохи. Логичное название для такого слоя: постэлита.

Каждая сеть имеет свою элиту. Иногда, впрочем, элиты различных сетей могут и сливаться, образуя единый слой, только с воспоминаниями о былом разделении. Например, принадлежность к «дворянству меча» или «дворянству мантии» не влекло за собой правовых отличий в позднесредневековой Франции, но память о происхождении рода вполне сохранялась.

В любой более или менее разветвленной группе всегда действует несколько сетей. Даже сетей одного типа может быть несколько, как например, одновременное существование военной иерархии и гражданской администрации, каждая из которых является сетью подчинения. В основном эти сети просто не пересекаются, они распределяют разные ресурсы. Тем не менее, случаи конфликтов случаются, и в этих конфликтах кто-то одерживает верх.

Если в случае конфликта сетей разрешение конфликтов происходит в основном исходя только из логики одной определенной сети, эта сеть является доминирующей. Из этого принципа исходит классификация политических устройств сообществ: возможны военное правление, гражданско-бюрократическое, капиталистическое, теократическое. Вторая по силе сеть придает этой классификации детализацию. Иногда конкуренция между сетями остается неразрешенной, тогда доминирующими оказывается не одна сеть, а две (или даже три) разных, конкурирующих между собой.

Конкуренция сетей проявляет себя в форме конкуренции своих элит.

Утверждение сети в качестве доминирующей означает и получение элитой этой сети наивысшего статуса в группе. Процесс слияния элит, о котором мы упомянули выше, происходит в форме «просачивания» подчиненной элиты в доминирующую (через кооптацию отдельных представителей, браки и т.п.), а также за счет мимикрии: подчиненная элита имитирует образ жизни и поведения доминирующей элиты, принимает ее этику и идеологию. Ключевой момент в этом процессе слияние идентичностей: старая доминирующая элита должна в какой-то момент признать представителей подчиненной элиты за «своих». Когда это произошло, слияние можно считать совершившимся. Легче всего слияние происходит, если доминирующая и подчиненная сети однородны, до какого-то момента принадлежали к разным группам и образовали пару доминирующая–подчиненная в процессе слияния групп (например, завоевания).

Роль элиты

Само существование элиты создает в группе напряжение. Определенные ресурсы должны быть затрачены, чтобы это напряжение скомпенсировать или погасить. Почему эти затраты часто оправданы?

Частичный ответ состоит в том, что существование элиты неизбежно вытекает из самого существования сети, а сети являются условием существования самого сообщества, как было показано в предыдущих главах. Но это еще не все. Для сетей подчинения образование элитного слоя естественно и вытекает из самой топологии сети, но почему процесс образования элиты происходит и в сетях обмена и согласования?

Костяк элиты составляют люди, принимающие решения.

Человеческая группа не является детерминистской системой, которую можно было бы описать некоей системой уравнений. Существуют моменты в динамике человеческих групп, когда дальнейшая судьба группы зависит от решений, принимаемых весьма ограниченным кругом людей. Эти решения должны во-первых, приниматься в интересах всей группы, а во-вторых, быть правильными. Это и является ответственностью, raison d’etre любой элиты. В подавляющем большинстве случаев, рано или поздно любая элита перестает выполнять либо первое условие, либо второе, либо оба.

Элита является также источником новых технологий, для большинства материальных технологий и для всех социальных.

Как мы определим отличие просто элитного слоя, предэлиты, от настоящей, укрепившейся элиты? Когда предэлита становится элитой в полном смысле слова, происходит следующее:

· Ограничение социальной мобильности: большинство лиц, занимающих ключевые позиции в иерархии являются выходцами из элитного слоя. В него трудно попасть новым людям, а случаи выпадания из этого слоя также редки.

· У элиты появляется своя собственная сеть согласования: свой вариант идентичности, не совпадающей с идентичностью группы, свой вариант этики.

Происходит изоляция элиты. Степень изоляции для здоровой элиты еще ограничена: социальная мобильность через барьер между элитой и основным составом группы хоть и ограничена, но не сведена к нулю, идентичность элиты хоть и имеет особенности, но не противопоставляется идентичности всей группы, этика элиты рассматривается как усовершенствоваванный вариант этики всей группы.

Элита нуждается в остальной группе, а группа, в общем, нуждается в элите. Эта последняя нужда редко является осознанной, она обосновывается довольно сложными соображениями. Сам же факт существования привилегированного слоя, как уже было сказано, вызывает напряжения. Хороша элита или плоха, всегда найдутся люди, желающие эту элиту уничтожить, хотя бы для того, чтобы занять ее место. Элита, таким образом, должна изобретать и постоянно применять различные механизмы господства, которые позволяли бы ей продолжать свое существование в своём качестве. Основой этих механизмов являются использование зависимостей, которые мы рассмотрим в следующей главе. Ничем не сдерживаемая элита в конце концов приходит к ситуации, когда ее изоляция становится полной: мобильность из элиты – в элиту прекращается, идентичность элиты полностью отделяется от идентичности группы. Часто это сопровождается еще и появлением отдельной идеологии элиты. Идеология вырождается в обоснование права такой элиты на свое положение.

Изолированная элита перераспределяет ресурсы подчиненной группы в свою пользу, ограниченная только пределом физического выживания не-элитного населения. В отсутствии внешних угроз такая конструкция устойчива и может существовать неограниченно долго, но этого обычно не происходит. Внешние силовые возможности группы с полностью изолированной элитой крайне редко бывают сколько-нибудь значительными. Концом существования изолированной элиты обычно является внешнее завоевание.

До полной изоляции элиты дело может никогда и не дойти в случае, если элита как целое испытывает конкуренцию: со стороны элит других сетей в этой же группе, или со стороны другой группы. Успех в конкуренции элит разных сетей часто обеспечивает апелляция к интересам всей группы, это служит естественным тормозом на пути к изоляции.

Движущие силы элитной динамики

В этом разделе мы попытаемся разобраться, что движет динамикой элиты. Почему в одни моменты элита открывается для приема новых членов, в другие она начинает ожесточенно сопротивляться вхождению в свой состав новичков.

Ключевой предпосылкой для анализа будет следующая:

Элиту следует рассматривать как группу, жизненным ресурсом которой является «большая» группа, в которой элита, собственно, и является элитой.

Как ясно из предыдущего изложения, одним из условий роста группы является организация ей ресурсных потоков. Для установления и обеспечения этих потоков возникает социальная структура, и появление элит, занимающих ключевые позиции в социальных структурах является неизбежным следствием. Рост элиты иногда сопровождается даже опережающим ростом численности всей группы. В какой степени эти процессы связаны друг с другом и каким образом?

Выгоды от усложнение социальной структуры не могут расти до бесконечности. Любой уровень технологического развития имеет свой круг первичных ресурсов, и эти ресурсы всегда ограничены. Прогресс материальных технологий заключается, в частности, в том, что происходит переход ко все более изобильным ресурсам. Ограничения по одному виду ресурсов могут сняться вообще, но это лишь значит, что ограничивающую роль примет на себя другой вид ресурсов.

Существует теоретический предел эффективности использования ключевого ресурса. Если этот предел близок, дальнейший рост и усложнение социальной структуры бессмысленно — этот рост не добавляет ничего к эффективно используемым ресурсам группы.

Приведем пример. В феодальном обществе феодалы играют важную роль поддержания порядка. Рыцари зачищают от разбойников окрестные леса, разбирают судебные дела и т.п. Известный факт, что в периоды общественных неурядиц, когда рыцарское сословие было занято внешними и гражданскими войнами, крестьяне оставляли поселения и пашню, находящиеся слишком далеко от защиты, даваемой городскими стенами. В ситуации, когда силового ресурса просто не хватает, чтобы навести порядок на некоторой территории целиком, увеличение рыцарского сословия может нести прямые выгоды для всех: становятся доступными для использования новые территории, ранее заброшенные из-за различных опасностей.

Таким образом, полагая технологический уровень постоянным, зависимость эффективно используемых ресурсов от численности элиты ограничена сверху. В лучшем случае это функция, асимптотически приближающаяся к некоторому пределу. В реальности, в результате различных эффектов, даже общий объем доступных ресурсов может падать, если элита разрастается слишком сильно.

Какая-то элита безусловно необходима. С другой стороны, группа платит некоторую цену за содержание своей элиты. Потребление ресурсов элитой в расчете на одного человека всегда выше, чем в среднем по группе. Следует еще учесть, что подлинную элиту — круг людей, занимающих ключевые позиции в управлении ресурсными потоками — всегда сопровождает элитный слой: люди, пользующиеся элитным статусом и часто элитными нормами потребления, не играя при этом никакой ключевой роли в ресурсных потоках. Элитный слой может быть разнообразен, начиная с родственников реальной элиты и наследников прошлых элит. Рост элиты означает и рост, часто опережающий, элитного слоя. Повышенные ресурсы отбираются у неэлитных слоёв в расчете на весь элитный слой, а не только ядро элиты.

Зависимость объема потребления элитного слоя от численности элиты не ограничена. Если бы элита могла рости до бесконечности, до бесконечности бы росли потребляемые ею ресурсы.

Теперь, если определить функцию полезности элиты как разность первой и второй зависимостей (общие доступные ресурсы группы минус потребление элиты в зависимости от численности элиты), то ясно, что эта функция будет иметь максимум. Другими словами, начиная с некоторой численности, увеличение элиты идет группе во вред.

Функция полезности элиты (ФПЭ) может зависеть от очень многих параметров: технологического уровня, этических установок элиты и т.д. В данной работе — это чисто теоретическая конструкция, без каких-либо попыток даже наметить подходы к её реальному вычислению. Понятен, однако её общий вид: до некоторых значений численности элиты она растет, затем падает. Какими характеристиками будут обладать группы, находящимися в области роста и падения ФПЭ?

Для начала назовем процессы, изменяющие численность элиты.

1. Естественный прирост. Как правило, элита является наследственной, и дети представителей элита сами в нее входят.

2. Кооптация. Представители народа могут быть включены в элиту.

3. Выбытие. Представители элиты могут переходить на положение рядовых членов группы.

4. Убийство. Часть элиты может быть вырезана в процессе социальных катаклизмов или войн.

Первые два процесса увеличивают численность элиты, последние два — уменьшают. Относительный вклад каждого из процессов в динамику численности элиты зависит от текущего значения ФПЭ, а также от конкретных культурных особенностей группы.

Так, в группах, где разрешена полигамия, представители элиты имеют тенденцию иметь больше жен, чем неэлитные члены группы. Таким образом, темпы естественного прироста элиты в такой группе будут существенно опережать естественный прирост группы в целом. В такой группе ФПЭ быстро перейдет через максимум не из-за исчерпания первичных ресурсов, а из-за чрезмерного роста доли ресурсов, потребляемых элитой (См. т.н. халдуновский цикл, P. Turchin, War and peace and war).

Другой пример влияния культурных особенностей: если принадлежность к элитному слою дает высокий социальный статус в группе даже без доступа к каким-либо дополнительным ресурсам (как, например, принадлежность к благородному сословию в средневековой Европе), выбытие из элитного слоя становится затруднено: представители элитного слоя, лишенные реальных элитных позиций скорее будут рисковать жизнью в попытках добиться таковых, чем добровольно согласятся расстаться с элитным статусом. В этих обстоятельствах единственным способом сокращения чрезмерно раздувшейся элиты становится физическое истребление лишних, как правило в гражданских войнах.

Когда ФПЭ находится в области роста, от увеличения численности элиты выигрывает вся группа, и сама элита в частности. Это создает климат открытости элиты, высокой (восходящей) вертикальной социальной мобильности. Следствием этой мобильности является уменьшение степени изоляции элиты, идеологически и культурно в эпохи роста ФПЭ элита и народ различаются в меньшей степени. Сама элита при этом едина, в ней отсутствуют непримиримые фракции.

Ситуация противоположна в эпохи явно падающей ФПЭ. Новые члены в элите никому не нужны, они только отъедают дополнительные куски пирога, не увеличивая его. Это приводит к созданию всевозможных барьеров для вхождения в элиту. Вертикальная социальная мобильность (вверх) падает. Естественный прирост элиты, тем не менее, продолжается, численность её продолжает расти. Наступает момент, когда увеличение ресурсов, которые перераспределяются в пользу элиты от остальных членов группы становится просто невозможным. Элита попадает в мальтузианскую ситуацию: дальнейшее увеличение эксплуатации базового ресурса, которым является неэлитная часть группы, невозможно.

Первым следствием этого положения является расслоение элиты. Разница между подлинной элитой (=реально управляющей ресурсными потоками) и просто представителями элитного слоя начинает сказываться на объеме реально потребляемого ими. Это служит питательной средой для раскола элит, образования в них фракций, сражающихся за обладание ключевыми позициями на ресурсных потоках.

Увеличивается также давление на вытеснение лишних людей из элиты. Подвергающиеся такому давлению могут сами образовывать фракции и принять участие в борьбе за ключевые позиции. Если в группе существуют несколько элит, вытесняемые представители доминирующей элиты ищут союза с элитами подчиненными.

Такие эпохи также бурно рождают новые идеологии. С одной стороны, «обездоленные» представители элиты в поисках союзниках рождают в обобщенном смысле «левые» идеологии, оправдывающие слом существующего порядка (интересен пример Юлия Цезаря — вождь популяров, по происхождению принадлежащий к одному из древнейших патрицианских родов Рима). С другой стороны, старая идеология, обеспечивавшая ранее существование группы и объяснявшая распределение элитных и не-элитных ролей в ней, ставится на службу элиты, держащейся за ключевые позиции. Эта идеология преобразуется таким образом, чтобы оправдать привилегии текущей «узкой» элиты и меры по закрытию её от новых претендентов. Этой элите приписываются достоинства, которыми только она и обладает, которые предназначают её к доминантной роли. Возникает изолированная элитная культура, специальный сленг, и т.п., чтобы как можно контрастнее отделиться от «простолюдинов».

Из изложенного ясно, что выше описан механизм обратной связи, способствующий увеличению численности элиты, когда она меньше оптимальной и ограничивающий эту численность, когда она выше оптимальной. Нельзя, однако сказать, что этот контур обратной связи, говоря терминами теории автоматического управления, астатический, т. е., что воздействие обратной связи может привести численность элиты в оптимальную точку, хотя бы и за бесконечное время.

Часто периоды перегруженности элитой (падающей ФПЭ) являются периодами бурного развития технологий, в особенности социальных. Особенно этому бурному росту способствует борьба, как их обычно называют «элит» и «контр-элит». Термины эти часто употребляют, мы здесь дадим более точное определение. «Элиты» — эта та часть элитного слоя, которая включает доминирующую «узкую» элиту, т. е. людей, занимающих ключевые позиции в управлении ресурсными потоками. «Контр-элита» — это люди, вытесненные из доминирующей элиты и образующие союзы с подчиненными элитами. Борьба между такой «элитой» и «контр-элитой», как и любая другая борьба, приводит к совершенствованию методов и приемов мобилизации сторонников, привлечения ресурсов и т.п. «Элита» совершенствует методы извлечения дополнительных ресурсов, способы доминирования и т.д. «Контр-элита» развивает способы сокрушения существующего порядка. Если «контр-элита» преуспевает в своей деятельности, происходит то, что принято называть социальной революцией.

dm_seryogin @ 2009-05-11T20:03:00

2009-05-12T00:03:56Z

Основные социальные технологии

Рассмотрим теперь базовые механизмы, позволяющие существовать разветвленным се-тям всех трех типов. Будем здесь рассматривать типы сетей по отдельности, от наиболее фундаментальных технологий к более продвинутым.

Технологии сетей подчинения

Позиционная номенклатура

Отношения подчинения могут быть исключительно личными. Можно подчиняться только Ивану Петрову (Джону Смиту, Аменхотепу, и т.п.) и больше никому. Если Иван Петров умирает, или как-то иначе пропадает из поля зрения, отношения подчинения также исчезают.

Сети, построенные на таком подчинении личного типа, не могут быть устойчивыми, а также не могут быть сильно разветвленными. Естественным образом в сетях развивается позиционная номенклатура: позиция в сети подчинения отделяется от человека, ее занимающего. В случае выбытия человека, позиция занимается новым. Способы замещения могут варьироваться в широких пределах.

Устойчивость позволяет сети подчинения распространяться шире, охватывать большие территории и большее количество людей.

Легитимность

Легитимность — это взаимное осознание участниками сети подчинения права одного отдавать приказы и обязанности другого подчиняться. При наличии легитимности сокращаются затраты ресурсов на обеспечение подчинения. Поскольку легитимность осознается не только отдающим приказы и подчиненным, но и другими участниками сети, возможное неподчинение становится изолированным актом, вероятность совместных действий по неподчинению снижается.

Формализация функций

Главная проблема сетей подчинения — это сохранение субъектности. Субъектность в сети подчинения существует лишь постольку поскольку решения верхнего уровня выполняются.

Поскольку основной функцией социальных сетей является организация ресурсных потоков, решения, которые сеть как субъект принимает — это решения о распределении ресурсов. В сети подчинения любой уровень имеет возможность часть ресурсов, которыми этот уровень управляет, перенаправить в соответствии со своими частными интересами, а не в интересах всей сети (или сообщества, в которой эта сеть действует, что, впрочем, далеко не всегда одно и то же). Предотвращение, или в крайнем случае ограничение такого перенаправления всегда повышает эффективность сети. Одним из путей для такого ограничения и является формализация функций элементов сети подчинения: приказы, которые элемент определенного уровня имеет право отдавать, и приказы, полученные сверху, которые он обязан выполнять жестко лимитируются. Чтобы такое ограничение работало, о нем ограничении должны знать по возможности более широкий круг участников сети. Иногда информация распространяется и в широком сообществе, за пределы собственно сети.

Особенности использования формализации зависят от уровня материальных технологий и размера территории, управляемой сетью подчинения. Чем более подробны формальные правила, тем более плотный необходим контроль за их соблюдением. Это диктует необходимость существования альтернативных каналов информации к верхним уровням иерархии о действиях нижних. Исторически, такие каналы были весьма ресурсоемки, пока передача информации требовала живых курьеров. Последние два столетия изменили ситуацию радикально, мы находимся в самом начале еще одной мощной волны. Еще не прошло и пятнадцати лет как материальные технологии в очередной раз радикально удешевили коммуникации. Нам предоставилась возможность наблюдать, как социальные технологии отреагируют на новые возможности и как это преобразит социальную структуру.

Технологии сетей обмена

В основном целью развития технологий сетей обмена является снижение транзакционных издержек.

Собственность

Любая группа не является монолитом. Помимо общего группового интереса, интересы более мелких составляющих группы, вплоть до отдельных индивидуумов, как правило имеют приоритет. В особенности это касается ресурсов группы. Ресурс, который доступен всем без исключения членам группы начинает использоваться чрезмерно, особенно в случае его ограниченности. «Используй сейчас для себя, а не то используют другие» — очень сильный стимул к истощению такого ресурса.

Механизмом, ограничивающим чрезмерную эксплуатацию ресурса, является ограничение доступа, которое проявляется во владении. Владелец ресурса в сущности запрещает доступ к нему не-владельцев.

Понятие владения знакомо даже и животным. Тигр владеет участком охотничьих угодий и прогоняет из него всех прочих тигров. Первобытные племена владеют территорией, а их члены имеют во владении свои орудия.

В случае простого владения обладатель предмета сам заботится о том, чтобы остаться его обладателем. Отнятый силой предмет меняет владельца.

Собственность — это владение, защищаемое всей группой. В группе существуют признаваемые пути, которыми предмет может поменять владельца, все остальные способы смены владельца подавляются. Как правило, группа может предотвратить попытки неразрешенной смены владельца гораздо эффективней, чем это сделал бы сам владелец. К тому же, это существенно понижает уровень социальной энтропии: без поддержки собственности всей группой каждый владелец должен был бы тратить значительную долю своих ресурсов на их охрану от других претендентов.

Наличие собственности делает обменные взаимоотношения более предсказуемыми и устойчивыми. При наличии только простого владения обмен, за редкими исключениями, возможен лишь случайный и нерегулярный.

С развитием технологий сетей обмена понятие собственности имеет тенденцию распространяться на все более абстрактные сущности.

Долг

Прямой, завершенный обмен может состояться, только если обмениваемые ресурсы имеются в наличии у обеих сторон в момент этого обмена. Это существенно ограничивает возможности перераспределения ресурсов через обменные сети. Наличие механизма долга позволяет обойти временное ограничение. Если у одной стороны обмена ресурс в наличии (скажем, плуг у кузнеца), а другая сторона только ожидает появления ресурса для обмена в будущем (скажем, крестьянин ожидает будущего урожая), возможен растянутый во времени обмен: кузнец отдает крестьянину плуг, крестьянину нечего предложить в обмен весной, и он остается кузнецу должен до того момента, как он соберет урожай и отдаст долг.

Деньги

Природа денег исследовалась очень давно и очень многими. Отметим здесь роль денег с социально-технологической точки зрения, а именно, какие задачи обменных сетей решают деньги, что становится возможным при наличии денежного обмена.

Прежде всего отметим одно свойство перераспределения ресурсов: в любой момент времени некоторая доля ресурсов не используется, а находится в процессе распределения: грубо говоря, лежит на складе, транспортируется, и т.п. В случае рыночного перераспределения, владелец ресурса должен совершить некоторый формальный акт: выставить ресурс на продажу. Этот акт выделяет ресурс в специальную категорию. Он становится недоступен для использования, пока он не окажется обменян или пока владелец не снимет его с продажи.

Таким образом, появляется выделенная категория ресурсов, ресурсы, выставленные на обмен. Очевидно, что они являются лишь малой частью всех ресурсов.

Главным вопросом всех рынков, та ось, вокруг которой они все вращаются, является установление обменных соотношений. Не будем здесь повторять рассуждения, сделанные многократно в других местах, повторим известный вывод: деньги — это всеобщий обменный эквивалент. Денежный рынок приводит все многообразие обменных соотношений между ресурсами, обращающимися на этом рынку к набору пар соотношений «ресурс – деньги» для каждого ресурса, а взаимные соотношения ресурсов вычисляются уже на базе денежных.

Далее, так же, как и долг, деньги решают проблему развязывания обмена во времени, но на новом уровне. Можно рассмотреть обладание деньгами как долговое обязательство, претензию на часть ресурсов из тех, что были выставлены на обмен. Каждая отдельная связь владельцев ресурсов как бы замещается парой связей владелец ресурса – рынок.

Подробное исследование рынков не является задачей данной работы, этим заняты весьма мощные интеллектуальные ресурсы. Отметим лишь направление, в котором происходит развитие обменных сетей: все большая абстракция предметов обмена.

Технологии сетей согласования

Идентичность

Идентичность — это базовый механизм разделения на своих и чужих. Человек обладающий определенной идентичностью ощущает себя членом некоторой группы, причем другие члены этой группы признают его таковым.

Практическим следствием идентичности является готовность идти на жертвы во имя своей группы, поступаться своими собственными интересами ради интересов группы. Назовем такую готовность лояльностью.

Поскольку любая группа может быть частью более крупной, объемлющей группы, возможно обладание несколькими, вложенными идентичностями: например, для родового общества, член семьи, член рода, член племени, член народа. Степень лояльности различна при этом для идентичностей разных уровней. Практически, следует задаваться вопросом: при конфликте интересов вложенных групп, какой группе человек отдаст предпочтение? Обычно человек способен ранжировать все группы, в которые он входит, по этому критерию. Можно таким образом вообразить себе некий «профиль лояльности»: набор характеристик лояльности типичного представителя группы по отношению ко всем вложенным группам, в которые он входит. Очевидно, что какая-то одна лояльность будет доминировать.

Идентичность позволяет распространить согласование на группы, размеры которых не позволяют всем их членам быть знакомыми лично.

Развитие идентичности часто сопровождается выделением у ее носителей неких особенностей (иногда называемых «шиболетами»), которые носители идентичности полагают присущими себе и больше никому. Это может быть язык, или религия, или происхождение от общего предка, и т.д. Сам по себе шиболет не имеет значения, это просто маркер для внешнего обозначения идентичности (хотя выбор конкретного шиболета может нести вполне отчетливые последствия).

Этика

Этика — это, в сущности, набор запретов и предписаний. Она приписывает всем возможным поступкам некоторую оценку, от максимально одобрительной до максимально неодобрительной. Механизмом, через который этические оценки воздействуют на поведение членов группы, является изменение статуса.

Статус является средством ранжирования групп в практически любых стайных биологических видах. Известны термины «альфа-самец», «омега» и т.д. В животных стаях статус определяется личной силой особи: кто сильнее, тот и стоит выше в статусной иерархии. Особи с более высоким статусом имеют лучший доступ к пище, а также лучшие возможности репродукции.

Человек весьма подвержен влиянию статуса. Можно даже сделать более сильное утверждение, что соображения статуса являются для человека даже более сильными, чем стремление к физическому благополучию (например, обилию пищи), а иногда оказываются даже сильнее инстинкта самосохранения. Что отличает человека от животных, это способы присвоения и оценки статуса.

Наличие социальных структур делает статус человека весьма привязанным к месту в сетях взаимодействий. Чем выше, скажем, позиция в сети подчинения, тем выше, в общем случае, статус. Однако, статус не сводим к такой позиции. Всеми презираемый премьер-министр — не такое уж редкое явление. Надо заметить, что презрение — это как раз эффект воздействие этики на статус, инструмент, который этическая система использует для наказания отклоняющихся.

С другой стороны, существует, например, статус героя: это личность, совершившая нечто весьма одобряемое практикуемой в группе этикой, вне зависимости от позиции в каких-либо сетях.

Эффект воздействия этики на группу — понижение сопротивления во взаимодействиях. Член группы как правило предполагает, что его контрагент во взаимодействиях подчинения или обмена придерживается некоторых общих этических правил. Это снижает необходимость контроля, и затраты на него в этих взаимодействиях.

Этика может быть частью идентичности, причем существенной частью, как шиболет этику использовать невозможно. Она не является чем-то, что легко продемонстрировать.

Идеология

Идеология — это вербализованная система взглядов, объясняющая, что представляет из себя группа, каковы должны быть взаимоотношения ее членов между собой, каковы должны быть отношения с не членами группы, в чем состоит общий интерес членов группы и какими средствами он должен достигаться.

Идеология часто является частью религии, хотя и, как правило, не тождественна этой религии. Разные христианские деноминации, например, придерживаются отличающихся идеологий.

Рассмотрим пару примеров идеологий в свете данного определения. Христианская идеология вербализована в Священном Писании и трудах отцов церкви. Группой–носителем является Церковь как мистическое тело Христово, все придерживающиеся правильной веры. Взаимоотношения членов Церкви между собой должны основываться на любви и взаимопомощи, отношения к не членам Церкви должны быть направлены на обращение, общий интерес состоит в коллективном Спасении, достигается он борьбой с грехом и распространением праведности.

Марксистско-ленинская идеология вербализована в трудах Маркса, Энгельса, Ленина и их последователей. Группа, интересы которой идеология должна была выражать — это пролетариат. Общий интерес группы состоит в установлении общественного строя, в котором отсутствует эксплуатация. Отношения внутри группы должны быть направлены на взаимную поддержку и достижение общего интереса, отношение к аутсайдерам должно определятся тем, какую роль они играют в этом достижении (союзников или противников). При этом группы и противников и союзников должны быть уничтожены, а члены этих групп — влиться в ряды пролетариата.

Это краткий, почти карикатурный очерк двух идеологий, разумеется, сами эти идеологии намного более детализированы.

Любое вербализованное описание сложного явления страдает неполнотой. Уже по этой причине идеологии не могут исчерпывающе выразить интересы группы. Группа принимает идеологию, которая в какой-то мере выражает ее интересы. В процессе развития группы и идеологии они могут разойтись: идеология перестает адекватно представлять интересы группы, и это осознается большинством. Мы подробнее рассмотрим эту ситуацию дальше.

Роль идеологии: унификация представлений, обоснование идентичности, этики

В группе главенствующая идеология выполняет следующие функции:

· Каждому члену группы она дает представление о группе в целом и ее интересах. Это представление является в значительной мере унифицированным, что опять-таки, понижает сопротивление взаимодействий. Например, именно идеология, как правило, является тем механизмом согласования, который поддерживает подчинение в соответствующих сетях. В обменных сетях прямое влияние идеологии менее заметно, но зато оно часто проявляется опосредованно, потому что

· Идеология часто является обоснованием этики. Сама этика не обязана рефлексироваться членами группы (просто «Мы так поступаем, потому что у нас так принято»), но если такая рефлексия существует, этические постулаты как правило выводятся из идеологии.

· Идеология может служить основой идентичности. Часто, впрочем, идеология служит больше шиболетом, чем подлинно неотъемлемой частью идентичности. В той мере, в которой она больше, чем шиболет, идеология скорее действует через этику, чем напрямую.

Идеологии являются продуктом интеллектуальной деятельности. Идеологию можно просто выдумать с нуля. В реальной жизни происходит постоянный процесс изобретения новых идеологий, модификации старых и притирки их к реальным группам. Группа может и образоваться вокруг сформулированной идеологии, истории христианства и ислама тому пример.

Культура

Определений культуры много. Вот, например, определение из Википедии:

набор правил (часто неформальных), стереотипов и норм поведения
результатов творчества, свойственных некоторому обществу; совокупность созданных человеком материальных и духовных ценностей
человеческая способность эти ценности производить и использовать; является важнейшей характеристикой человеческой жизнедеятельности.

В таком определении культуру трудно соотнести с технологией, все же под технологией обычно понимается практика осознаваемая и сознательно применяемая и развиваемая. Культура в данном определении — это просто набор практик, употребляемых конкретной группой в процессе существования. Слишком общие определения теряют содержание, если понятием можно определить все на свете, в таком понятии нет смысла. Приведенное определение приобретает такой смысл, если мы уточним, что каждая группа вырабатывает свою собственную культуру. Тогда, например, набор правил (часто неформальных), стереотипов и норм поведения в различных группах станет различительным признаком этих групп. Такое различие культур часто является основой появления идентичностей. Внутри группы общность культурных характеристик снижает затраты на взаимодействие её членов. Рассмотрим несколько примеров этого.

Язык является частью культуры. Пример самый очевидный: членам группы, говорящим на одном языке, гораздо легче взаимодействовать друг с другом, чем с аутсайдерами, их языком не владеющими.

Более сложным примером является искусство. Роль искусства заслуживает отдельной большой работы, мы здесь лишь вкратце рассмотрим художественную литературу. На самом очевидном уровне истории, рассказываемые в художественных произведениях призваны просто развлекать читателя. Но поставим вопрос по другому: а почему читатели находят интересным, нужным, знакомство с перепетиями выдуманных персонажей? Мы предлагаем свой ответ: читатель примеряет на себя модели поведения в гипотетических ситуациях. Он также знакомится с ситуациями и обстоятельствами, в которых никогда не бывал сам. Коротко это можно выразить как передачу опыта.

Исходя из приведенных соображений, каковой оказывается социальная роль художественной литературы? Если члены группы имеют один и тот же круг чтения, то и модели поведения, которые они почерпнули из чтения художественных книг, окажутся одними и теми же. Естественно, личный опыт будет вносить свои коррективы, и для каждого разные, но фундамент останется общим. Одним из частных следствием этого является повышение предсказуемости поведения членов группы друг для друга, то есть опять же облегчение взаимодействия.

Тенденции развития социальных технологий

Развитие социальных технологий — процесс многогранный. Совершенствование их может приводить, например, к усилению неравенства, а может и к его сглаживанию. Попробуем определить общие тенденции такого развития в масштабе тысячелетий.

Первая тенденция относится ко всем сетям — они интегрируются между собой. Функционирование сетей одного типа становится невозможным без существования сетей других типов.

Для сетей подчинения заметны две тенденции: первая, это общее уменьшение роли насилия. Подчинение достигается в большей степени за счет обмена («покупки подчинения»), согласования (идеологически обусловленное подчинение). Также, принуждение к подчинению принимает менее насильственные формы.

Другая тенденция в сетях подчинения — это наложение ограничений на их участников. Возможности осуществлять насилие в отношении подчиненных, например, все более урезаются.

В сетях обмена основной тенденцией была абстракция. Процесс и предметы обмена все более абстрагировались: вначале обмен стал безличным, потом появились различные товарные деньги, затем деньги абстрагировались от своего товарного носителя и т.д. Параллельно с этим расширялось и абстрагировалось понятие собственности. В современном мире в споре Ходжи Насреддина и духанщика о том, нужно ли платить за вдыхание запахов еды настоящими деньгами или просто их звоном еще не известно, на чью сторону стал бы суд.

В сетях согласования развитие шло по пути рационализации. Реальные потребности групп выражаются в идеологиях все более прямо, например. Идентичности подвергаются рефлексивному осмыслению. Неизвестно, возможно ли общество, полностью осмысляющее себя и свои интересы, но движение несомненно идет в направлении к этому состоянию.

dm_seryogin @ 2009-05-11T19:51:00

2009-05-11T23:51:29Z

Сети взаимодействий

В предыдущей главе нами были предложены четыре основных типа элементарных взаимодействий. Любой член человеческого общества постоянно вовлечен в отношения всех трех типов с другими людьми. Некоторые из этих отношений являются устойчивыми, они воспроизводятся вновь и вновь.

Далее, часто отношения «передаются по цепочке». Подчиненный по отношению к одному может выступать как начальник по отношению к другому. Имеет смысл из всего многообразия связей между людьми обратить внимание на устойчивые связные множества взаимодействий одного типа. Назовем такие множества сетями.

Сети подчинения

Все сети подчинения разделяют одно базовое свойство: они построены таким образом, что каждый участник такой сети подчиняется не более, чем одному начальнику (Человек может состоять в отношениях подчинения с несколькими разными людьми, но это значит, что он является участником нескольких разных сетей подчинения). Поскольку количество подчиненных при этом в принципе не ограничено (ограничения могут быть лишь практического свойства), это приводит к обязательному существованию у любой сети подчинения вершины — отдельного человека или группы — которая уже никому не подчиняется, а только отдает приказы.

Наибольшее распространение получили две разновидности стандартных сетей подчинения: армия и гражданская бюрократия.

Даннические сети сейчас вытеснены на периферию, и в основном могут наблюдаться в преступных сообществах.

Арбитраж не образует сетей: конфигурации, в которых отношения арбитража распространяются сверху вниз по цепочке не практикуются.

Сети обмена

Очень приблизительно сети обмена делятся на две категории: сети персонализированного обмена и рынки. В первых обмен происходит между лично знакомыми людьми. Примером этого являются и примитивные племена с потлачем (обмен продуктов на статус) и сети «ты мне, я тебе» в торговых мафиях позднего СССР. Рынки, в противоположность этому, деперсонализированы, участвовать в них может любой, имеющий ресурс для обмена.

Свойство рынков, резко отличающее их от иерархий — это симметрия базовых связей. Каждый отдельный акт обмена в принципе может рассматриваться как взаимодействие равноправных агентов. Неравновесие в сетях обмена (такое, как неравный обмен или появление доминирующих узлов обмена) возникает как результат действия дополнительных факторов, а не топологии сети. В смысле ресурсных потоков эти связи антисимметричны: то, что убывает у одного участника обмена, прибывает у другого. Это отличает сети обмена от третьего вида сетей.

Сети согласования

Множество людей, объединенных согласованием, не представимо графом, поэтому название «сеть» применимо к нему только по аналогии с другими сетями.

Примеры сетей согласования очень разнообразны. Это и племя, и нация, и тусовка фанатов рок-группы.

Характер связей в сетях согласования полностью симметричен, топологически все участники находятся в одном положении, но, как и в случае сетей обмена, это не означает что в процессе функционирования сети в ней не возникает доминирующих узлов. Отложим рассмотрение вопросов доминирования в различных сетях до следующей главы, а сейчас обратим внимание на другое.

Функции сетей

Сети указанных трех типов образуют структуру человеческой группы, необходимость которой была показана в первой главе. Напомним, что там мы показали, что структурирование необходимо для организации потоков ресурсов, используемых группой: горизонтальных (в смысле географического перемещения ресурсов из мест с из избытком в места с их недостатком) и вертикальных (в смысле технологических цепочек преобразования ресурсов). Одним из критических ресурсов всегда является ресурс военный, необходимый для защиты группы от внешних угроз.

Другой функцией социальной структуры является подавление социальной энтропии. Определим это понятие.

Энергию физической системы можно представить как сумму двух частей: энтропии и энтальпии. Упрощенно говоря, энтальпия — эта часть энергии физической системы, которая может быть использована для совершения этой системой внешней работы. Энтропия — та часть энергии, которую из этой системы извлечь нельзя, она останется внутренней.

Определим социальные энтропию и энтальпию по аналогии. Общество располагает некими ресурсами (один из которых — время его членов). Часть этих ресурсов используется на поддержание существования общества (то, что в политэкономии называется простым воспроизводством). Другая часть может быть использована для улучшения условий существования общества: внешнюю экспансию, совершенствование материальных и социальных технологий. Наконец, часть ресурсов расходуется на внутреннюю борьбу членов сообщества. Причиной такой борьбы является внутригрупповая конкуренция за ресурсы или статус.

Чем больше ресурсов тратится на внутреннюю борьбу, тем меньше способность группы как целого к совершению полезной для себя деятельности. В критических случаях на внутреннюю борьбу начинают тратиться ресурсы, необходимые даже для простого воспроизводства.

По аналогии с термодинамической системой, логично назвать долю ресурсов, используемых на внутреннюю борьбу в группе социальной энтропией. Одним из примеров социальной энтропии является преступность.

Очевидно, что чем социальная энтропия ниже, тем больше у группы остается ресурсов для экспансии.

Далее рассмотрим, как сети указанных трех типов, образующие социальную структуру, выполняют задачи, стоящие перед сообществом.

Сравнивая сети подчинения и обмена видно, что круг задач, которые способны решить сети подчинения, наиболее универсален. Нет такого распределения ресурсов, осуществляемого обменом, которое не могло бы осуществляться в рамках сетей подчинения. Очень характерный пример являет собой Россия 1916–1922 годов. В результате войны и подрыва денежного обмена поставка продовольствия в городах оказалась под угрозой прекращения. Это вызвало к жизни попытки организации продразверстки еще до революции. Широкое применение ее большевиками объясняется в основном не идеологическими причинами, а тем, что к 1918 году рынка, способного обеспечить поставку достаточного количества продовольствия в города, просто не существовало.

Дальнейшее функционирование советской системы показало, что и технологическое развитие вполне может поддерживаться в рамках сетей подчинения.

По сравнению с сетями обмена, сети подчинения обладают двумя преимуществами при организации ресурсных потоков:

1. Объем перераспределяемых ресурсов ограничен, в сущности, их наличием. В сетях обмена ресурсные потоки должны быть сбалансированы (если не применяются дополнительные трюки для организации неравного обмена. Но это требует весьма сильных дополнительных условий), это серьезно ограничивает их объем.

2. В нестабильных условиях сети обмена легко теряют способность проводить ресурсные потоки. Сети подчинения гораздо устойчивее к шокам.

Тем не менее, сети обмена имеют свои преимущества. Сети обмена, благодаря своей равновесной природе, пронизаны обратными связями сверху донизу, в отличие от сетей подчинения, где количество каналов обратной связи ограничено. Из-за этого распределение ресурсов через сети обмена гораздо более экономично, ресурсов доставляется чаще столько, сколько нужно. Во-вторых, оборотной стороной способности сетей подчинения перераспределять ресурсы не заботясь об уравновешивании потоков часто являются негативные долгосрочные последствия: доноры ресурсов постепенно исчезают (иногда даже в форме физического вымирания населения, обложенного непосильными податями). В сети обмена подобного не происходит, за исключением специальных случаев, как правило при обмене между сообществами со слишком неравными уровнями развития.

Еще одним преимуществом сетей обмена является низкие затраты ресурсов на поддержание их существования. Сеть подчинения — это весьма дорогая вещь, и тем дороже, чем большую территорию и большее количество человек она охватывает. Поэтому сети обмена могут простираться гораздо дальше, чем сеть подчинения способна на данном технологическом уровне. Великий Шелковый путь объединял в торговую сеть территории, где могли очень смутно представлять, кто живет на другом его конце.

Есть одна категория ресурсов, которая за редкими исключениями всегда является предметом распределения сетями подчинения: это силовые ресурсы. Человеческие и материальные ресурсы, используемые для войны и поддержания внутреннего порядка. Попытки управлять этими ресурсами через сети обмена (а именно, широкое использование наемничества) обычно всегда приводили к военной слабости общества, которое их предпринимало.

В отличие от сетей обмена, сети подчинения могут обладать субъектностью: ставить цели и добиваться их выполнения. Сети обмена, как мы уже сказали, пронизаны обратными связями, но все процессы в сетях обмена — это реакция на внешние или внутренние события. Сеть обмена не способна совершать действия как единое целое. Сети подчинения, в противоположность этому, обладают такой способностью. Естественно, решения эти являются решениями человека (или узкой группы людей), стоящего во главе иерархии. При этом сеть накладывает серьезные ограничения на множество возможных решений, уровень социальных технологий, является одним из этих ограничений.

Сети согласования стоят особняком. Перераспределение материальных ресурсов через них минимально (благотворительность как пример). Возможно управление силовым ресурсом через согласование, но только в небольших племенах. Основная роль согласования — поддерживающая. Сети подчинения не поддержанные сетью согласования очень неустойчивы и ресурсоемки (если подчиненные контролируются только силой, это во-первых, очень затратно, а во-вторых, при малейшем кризисе пирамида подчинения рушится). В сетях обмена наличие согласования сильно снижает транзакционные издержки, затраты на то, чтобы удостовериться в честности партнера, например. В целом, если рассматривать сети обмена и подчинения как информационные (это один из их аспектов), то согласование служит для серьезного понижения информационного сопротивления в них. Иногда сети согласования способны и на серьёзное перераспределение ресурсов, правда только одного вида – человеческих.

Сети согласования также могут нести субъектность. Наиболее выигрышным сочетанием является взаимная поддержка субъектности сети согласования и сети подчинения. В этом случае возможны вложения очень существенной доли групповых ресурсов в достижение долгосрочных целей.

dm_seryogin @ 2009-05-10T09:36:00

2009-05-10T13:36:32Z

Взаимодействия

В предыдущей главе мы показали, что рост размеров человеческих групп обязан сопровождаться возникновением в них внутренней структуры. В данной главе мы приступим к анализу того, что эта внутренняя структура из себя представляет.

Вопрос, с которого следует начать, это: как общественная структура проявляется?

Очевидно, что проявляться она должна в человеческих действиях. Любой человек в любой момент времени имеет выбор из какого-то множества действий. Какие именно действия он совершит? Человек может что-то сделать, потому что ему этого захотелось, или потому что он считает, что это принесет ему что-то хорошее в будущем, или потому что его кто-то попросил или заставил, и т.п.

Общественная структура служит неким фильтром, побуждая любого человека совершать одни действия и не поощряя совершать другие. Конечная цель любой общественной структуры (никогда, естественно, полностью не достигаемая): полностью предотвратить действия, направленные во вред группе как целому и стимулировать действия, которые идут ей на пользу.

Общественные структуры складываются из взаимодействий отдельных людей. Даже глава огромной империи, в принципе руководящий миллионами людей, лично взаимодействует лишь с десятками, редко – сотнями. Поэтому непременным вопросом, который мы должны разобрать вначале, является анализ взаимодействий, осуществляемых между отдельными личностями. Эти взаимодействия являются элементарными блоками любой общественной структуры.

Элементарные взаимодействия

Рассмотрим ситуацию, когда человек совершает действие не по своим собственным мотивам, а побуждаемый другим человеком. Как вообще такое возможно[1]?

Обмен

Человек делает что-то, потому что другой человек делает что-то взамен. Например, они могут поменяться: один отдаст свое шило, а другой отдаст взамен свое мыло. Обменом предметом дело не ограничивается, это может быть и обмен услугами, или другими действиями.

Согласование

Человек совершает действие, побуждаемый другим, потому что осознает, что это действие и в его интересах. Компания собирается на рыбалку; соседи по подъезду скидываются на установку кодового замка и тому подобные случаи являются элементарными примерами.

Подчинение

Человек совершает действие, потому что другой человек ему это приказал.

Есть несколько разновидностей подчинения. Самой примитивной разновидностью является данничество. Данник недобровольно отдает что-то, ему принадлежащее, ничего не получая взамен. Будем включать в категорий взаимодействий типа данничества только устойчивые взаимоотношения, уличный грабеж сюда не входит.

Более сложным является собственно подчинение, то есть выполнение приказов.

Еще одной разновидностью отношений подчинения является арбитраж. Он состоит в том, что два субъекта, принадлежащие к одной группе, находящиеся в конфликте, подчиняются решению арбитра о путях разрешения этого конфликта.

Необходимые условия элементарных взаимодействий

Для того, чтобы люди могли находиться в одном из элементарных взаимодействий, необходимы некоторые дополнительные условия. Рассмотрим взаимодействия по очереди.

Необходимые условия обмена

На первый взгляд, обмен – не самое выгодное действие. Выгоднее было бы просто отнять то, что нужно, ничего не отдавая взамен. Однако дополнительные соображения побуждают именно к обмену:

1. Чтобы отнять, надо быть значительно сильнее. Если одна из сторон даже сильнее, но недостаточно, борьба может стоить дороже, чем то, что предполагалось отдать взамен. То есть отсутствие подавляющего превосходства в силах является необходимым условием обмена.

2. Если обмен является не разовым актом, а постоянной практикой, насильственный акт может эту практику прекратить. Это соображение является условным: если возможно найти альтернативные каналы получения необходимого ресурса, возможность насильственного отъема вместо обмена может оказаться предметом анализа на цену / эффективность.

Понятие «силы» в первом условии не обязательно имеет в виду физическое измерение. Это вообще способность причинить ущерб оппоненту. Если одна из сторон сорвавшегося обмена применила физическое насилие, а другая сторона использовала суд и выиграла, сила в конечном итоге была на стороне того, кто апеллировал к закону.

Надо заметить, что эти условия являются слабыми, т.е. даже если они отсутствуют, обмен может происходить. Сторона, способная осуществить простой отъем, может все-таки осуществлять обмен по своим причинам, рассмотрение которых мы пока оставим в стороне.

Необходимые условия согласования

Для того, чтобы действия, обусловленные согласованием, а именно действия на основе общего интереса, были возможны, необходимы следующие условия:

1. Общий интерес должен существовать

2. Участники согласованных действий этот интерес должны осознавать.

Видна роль информационной составляющей: возможна ситуация, когда общего интереса нет, но участниками взаимодействия (хотя бы некоторыми) он осознается. Это ситуация неустойчивая, возникающая исключительно в динамике. Общий интерес должен существовать изначально, просто осознание может отставать от реальности.

Необходимые условия подчинения

Необходимые условия подчинения являются сильными, а именно, как минимум одно из условий должно присутствовать, чтобы подчинение было возможным.

1. Угроза причинения вреда в случае неподчинения. Вредом может быть и физическое насилие, и материальный ущерб. Вред может быть причинен и третьей стороной, не обязательно тем, кто требует подчинения. Офицер, требующий выполнения приказа под угрозой трибунала — очевидный пример.

2. Плата. В этом случае наблюдается вложение двух взаимодействий: в более подробной временной шкале один человек подчиняется другому, но в более широкой перспективе подчиненный обменивает свое подчинение на некую плату.

3. Согласование. Человек соглашается подчиняться, потому что это в общих интересах. Один экстремальный пример: группа спасшихся от кораблекрушения на лодке. Для повышения шансов на выживание, руководство такой группой должно быть единым, это в интересах всех.

Единственно возможное необходимое условие для даннических отношений — это угроза причинения вреда. Данничество — это очень простой тип взаимодействия, ему можно уподобить даже отношения животных разных рангов в стае, с той разницей, что среди людей эти отношения могут приобретать регулярность. Второе и третье условия — это уже признак более сложной организации.

Арбитраж, с другой стороны, невозможен за плату, хотя подчинение арбитру может быть обеспечено как угрозой насилия, так и согласованием.

В случае регулярного подчинения чаще всего наблюдаются все три метода обеспечения подчинения одновременно.

[1] Вспоминается известный эксперимент с двумя свиньями в клетке. Две свиньи помещаются в клетку, там же находится кормушка, коротую любая свинья может запустить, нажимая на рычаг. Если кормушка находится рядом с рычагом, доминантная свинья занимает позицию рядом с ней, заставляя субдоминантную фактически голодать. Если же кормушка находится в одном конце клетки, а рычаг, запускающий ее – в другом, субдоминантная свинья занимает позицию рядом с кормушкой, а доминантная вынуждена сама нажимать на рычаг, а затем бежать к кормушке и оттеснять от нее субдоминантную, которая имеет возможность есть в этот промежуток времени.

Очевидно, что определенные виды взаимодействий (например, такое как «заставить что-то делать») недоступны свиньям.

dm_seryogin @ 2009-05-09T20:27:00

2009-05-10T00:27:41Z

Социальные технологии

Итак, социальная структура, образующаяся в группе, призвана обеспечивать выживание группы с определенной численностью путем возможно более оптимального перераспределения ресурсов. Эффективность выполнения своих задач социальной структурой определяется очень многими факторами. В общем и целом задачу построения эффективных социальных структур можно рассматривать как задачу технологическую. Технологии такого построения будем называть социальными технологиями.

Сравним их с технологиями материальными. Задача материальных технологий — обеспечение растущей группы материальными ресурсами, необходимыми для ее жизнедеятельности. Задача технологий социальных — обеспечение функционирования социальных структур, которые делают группу в каком-то смысле единым целым. Критерий эффективности материальной технологии — объем затраченных первичных и промежуточных ресурсов в расчете на единицу производимых. Критерий эффективности социальной технологии — ресурсные затраты на поддержание социальной структуры, выполняющей определенные функции. Материальные технологии развиваются путем замещения ресурсов, удлинения технологических цепочек и создания техноценозов. Пути и способы развития социальных технологий мы будем анализировать в последующих главах.

Существует еще один класс технологий, которые затруднительно отнести как к социальным, так и к материальным. Это образовательные технологии. В отличие от материальных технологий они воздействуют на людей, люди являются тем ресурсом, которые они преобразуют. Тем не менее, мы будем отделять их от социальных технологий, которые имеют дело со структурами, которые образуют люди, а не с отдельными людьми.

Заключение

Итак, в данной главе были сделаны следующие утверждения:

1. Человечество состоит из групп. Каждая группа стремится увеличить свою мощь, а именно, численность и доступные ресурсы. Увеличение мощи помогает группе отстаивать свою ресурсную базу в конкуренции с другими группами, а также захватывать чужую.

2. Если расширение группы натыкается на ресурсный барьер, это создает стимулы для дробления группы, выделения в ней сплоченных подгрупп, которые рассматривают бывших членов старой большой группы как конкурентов.

3. Путями преодоления ресурсного барьера являются
а) Принудительное ограничение численности
б) Захват ресурсов у других групп
в) Уже отмеченное дробление группы
г) Технологическое развитие

4. Суть технологического развития состоит в замещении ресурсов. Это часто ведет к увеличению числа ступеней переработки ресурсов и созданию технологических цепочек.

5. Для обеспечения функционирования технологических цепочек, а также для географического перераспределения ресурсов в группах, занимающих большую территорию, в группе должна существовать внутренняя структура. Чем более разветвленная сеть технологических цепочек находится в распоряжении группы, и чем большую территорию она занимает, тем в общем случае более сложную структуру она образует. Способы построения такой структуры мы будем называть социальными технологиями.

dm_seryogin @ 2009-05-09T20:26:00

2009-05-10T00:26:53Z

Материальные технологии

Вернемся опять к возможным сценариям взаимодействия группы с ресурсным барьером. Мы рассмотрели пока два случая: силовой захват у других групп или выделение подгруппы, которая начинает обращаться с бывшими членами старой «большой» группы как с чужаками. Здесь мы рассмотрим еще один путь: замещение ресурсов.

Выходом из ситуации ресурсного барьера будет расширение набора первичных и/или промежуточных ресурсов, используемых для производства окончательных. Охотники при исчерпании дичи начинают собирать дикорастущие злаки. Вырубленные леса и недостаток дров заставляют переходить на каменный уголь.

Нередко замена ресурса означает просто потерю качества — новый ресурс хуже старого, иначе его бы использовали изначально. Однако наибольший интерес представляет несколько другая ситуация.

Очень часто новый ресурс не хуже старого, а просто его труднее использовать. Например, железо по своим свойствам лучше меди для производства многих видов оружия, и железная руда гораздо доступнее медной, но для его выплавки нужны более высокие температуры и оно никогда не встречается в самородном виде (за исключением метеоритов, которые даже трудней для обработки, чем рудное железо). Новые ресурсы часто не могут непосредственно заменить старые, для их использования нужны другие дополнительные ресурсы, например, сжигание дров очень просто, при наличии рядом леса их может добыть одна крестьянская семья, а вот каменный уголь уже надо выкопать из-под земли и привезти, иногда на дальнее расстояние. Для использования нового ресурса чаще всего нужны новые приемы, то, то и называется технологией.

Переход на новый ресурс иногда порождает технологическую революцию, когда волна технологических изменений прокатывается по всему социуму. Механизм распространения этой волны таков: изменение технологии в одном пункте (замещение одного ресурса) вызывает повышение потребности в других, вспомогательных ресурсах, что уменьшает их доступность, что создает давление по замещению еще и этих ресурсов.

В целом можно заметить, что на протяжении человеческой истории каждая следующаа эпоха использовала как ценный ресурс то, что в предыдущей было просто ненужно, грязью, бросовым материалом, с одной стороны, а с другой, гораздо более обильным, чем аналог предыдущей эпохи. Еще двести лет назад никто и помыслить не мог, что каменное масло станет буквально жизненной материей цивилизации. Для использования его, однако, потребовалось создание грандиозных структур промежуточных ресурсов, позволяющих осуществлять добычу, переработку и распределения нефти и нефтепродуктов.

Специальным случаем технологических изменений может быть простое снижение потребности в ресурсе, просто совершенствование технологий. Обычно периоды такого совершенствования недолги и следуют за технологическими революциями. Пакет совсем новых технологий обычно несовершенен и возможности улучшения очевидны, но после сравнительно недолгого времени закон уменьшающейся отдачи вступает в свои права. Технология может продолжать медленно улучшаться или совсем застыть, но радикальных результатов от нее уже не добиться. Так, XV-XVI века были временем бурного совершенствования парусного судостроения в Европе. Темпы технологических изменений много превышали таковые не только в предыдущие века, но и в последующие до самой индустриальной революции (Бродель, ссылка???). Новый прорыв может вступить в силу только, когда в дело будет введен новый ресурс.

Наиболее распространенной ситуацией в процессе замещения ресурсов является не простая замена одного ресурса на другой, а использование схемы «несколько более доступных ресурсов взамен одного более дефицитного». (Не надо забывать, что человеческое время — это тоже ресурс, так что как увеличение, так и уменьшение трудоемкости также может быть отнесено к замещению ресурсов.) В общем случае это приводит к тому, что номенклатура промежуточных ресурсов растет, в особенности ресурсов, относимых к инструментам. Образуются технологические цепочки: нужно несколько преобразований, чтобы из первичного ресурса получить окончательный. На каждой стадии преобразования нужны еще другие вспомогательные промежуточные ресурсы (инструменты и сырье). Каждый окончательный ресурс таким образом можно представить неким графом — деревом, в котором узлами служат ресурсы–предшественники в технологической цепочке, а связями — операции преобразования. С другой стороны, одни и те же ресурсы, предшествующие в технологической цепочке, могут быть использованы для производства различных последующих. Наконец, существуют и замкнутые циклы, когда первичный ресурс преобразуется в итоге в инструмент, который используется при исходной переработке первичного ресурса: из руды выплавляется металл, из которого делается экскаватор, которым добывают руду.

Таким образом, человеческая группа получает обладание целым пакетом взаимосвязанных технологий, техноценозом.

Силовые возможности группы также необходимо рассматривать с ресурсной точки зрения. Можно говорить о некоем сложном «военном ресурсе», в который входит и численность бойцов, и уровень их вооруженности и подготовки. Технологический прогресс в военной сфере двигается в общем теми же стимулами, что и во всех прочих, с некоторыми оговорками.

Нехватка военного ресурса означает военную слабость группы. Эта слабость реально проявляется только при столкновении с другими группами. Если слабость слишком велика, группа может просто перестать существовать. Отсюда проистекает приблизительное правило: при прочих равных условиях наибольшего прогресса в военных технологиях следует ожидать от групп, более слабых в военном отношении, чем соседи, но недостаточно слабых, чтобы они могли быть этими соседями уничтожены (поглощены, подчинены и т.п.)

Совершенствование технологий означает увеличение возможностей группы, которая ими обладает, но в смысле длины технологических цепочек, такой связи нет. В результате совершенствования технологические цепочки могут как удлиняться, так и укорачиваться. В спектре технологий можно выделить как крайние примеры так называемые «большие» и «малые» технологии. «Размер» технологии — это, грубо говоря, длина технологической цепочки, нуждающейся в жесткой координации. «Большая» технология нуждается в усилиях значительной части группы для своего поддержания. «Малая» технология может быть применена весьма небольшими коллективами, в пределе — одной семьей.

Так, ирригационное земледелие — несомненная «большая» технология. Каналы должны быть отрыты, поддерживаться в порядке, для регулирования потоков необходимы специальные люди, сами не являющиеся потребителями воды, и т.п. Это требует усилий всего аграрного сообщества.

С другой стороны, натуральное крестьянское хозяйство 2 тысячелетия нашей эры в Европе являет собой пример малых технологий. Материально крестьянин мало от кого зависит. Единственное, что он не производит сам — это железные инструменты, но они, во-первых, могут быть произведены деревенским кузнецом, который живет в той же деревне, а во-вторых, потребность в приобретении новых таких инструментов может возникать не слишком часто. Крестьянское хозяйство почти самодостаточно.

При том, что допустим, земледелие Древнего Египта — технология «большая», а натуральное хозяйство европейских крестьян — технология «малая», общий технологический уровень у последних выше. Доказательством этому служит хотя бы то, что с древнеегипетским уровнем аграрной технологии возделывание европейских земель вообще было невозможно.

Технологический прогресс, таким образом, представляет собой осцилляции между доминированием «больших» и «малых» технологий. В военной области это выражается в чередовании эпох массовых армий с эпохами небольших профессиональных вооруженных сил. Конечно, ритм и фаза этого процесса не обязательно совпадают в разных областях. Можно предположить, что феодальная эпоха с середины 1-го до середины 2-го тысячелетия была обусловлена совпадением пиков господства «малых» технологий в области аграрного производства, производства вооружений и самих военных технологий. Мы рассмотрим этот вопрос более подробно позднее.

Специализация и диверсификация

В условиях конкуренции групп за ограниченные ресурсы одной из возможных стратегий является специализация.

Ресурсы, которым вообще не находится замены встречаются редко, альтернативы есть практически всегда. В наборе однотипных ресурсов есть более и менее предпочтительные, но за определенную цену переключение возможно. В условиях конкуренции групп за ресурсы ценность более «легких» ресурсов, естественно, выше, и, соответственно, выше конкуренция.

Несмотря на однотипность ресурсов, методы их получения использования могут радикально отличаться. Рыба и мясо в общем взаимозаменяемы, но рыболовство — это совсем не то, что охота (или кочевое скотоводство). Группа, испытывающая давление конкуренции, может принять стратегию сужения своей ресурсной базы с целью получения преимущества в доступе к тем ресурсам, которые остаются в её распоряжении. Это практически никогда не является сознательным решением, а, скорее, опять же результатом совершенствования технологий. Племя, придумавшее способ плести рыболовные сети обнаруживает, что борьба за охотничьи угодья с другими племенами — дело слишком затратное, тогда как рыболовство способно пропитать всех без особых усилий. Через поколение-два уже и приемы охоты забудутся. Племя окончательно специализируется на рыболовстве.

Другой пример специализации — торговые города-порты в аграрных цивилизациях. Все они следуют общему паттерну: бурное развитие ремесла и торговли, упадок собственного сельского хозяйства, переход на ввозное продовольствие. В данном примере для такого города импортное продовольствие выступает в роли первичного ресурса, а покупка его за свои товары: технологией его получения.

Специализация повышает эффективность, в смысле отношения объема и ценности полученных ресурсов к затраченным. С другой стороны, она повышает уязвимость к изменению внешних условий и жестко ограничивает возможности территориальной экспансии. Земледельцы за морем, с которыми торговал город, могут перестать нуждаться в ремесленных товарах торгового города, или просто быть сметены волной кочевников — в любом случае город должен искать новый источник продовольствия или голодать. Вообще, чем больше альтернативных способов получения ресурсов имеет в своем распоряжении группа, тем она устойчивее. Сообщество земледельцев с большим разнообразием возделываемых культур и технологий, во-первых, лучше переживет природные неурядицы, такие как засухи, а во-вторых, может заселить территорию с большим разнообразием ландшафтов, т.е. иметь большую нишу, а значит и потенциально большую численность.

Структурирование

Для начала определимся, что мы будем понимать под структурой, именно структурой человеческой группы. Все люди, естественно, разные, и можно придумать много способов классифицировать эти различия. Традиционно, например, одним из важных структурообразующих признаков общества считалось материальное благосостояние, все это разделение на богатых, бедных и средний класс. Надо сказать, что несмотря на свою популярность, эта классификация непродуктивна, она не помогает понять, ни как и почему определенное количество людей оказывается в определенном классе, ни какие следствия проистекают из этого.

Классификации подобного рода игнорируют функционирование общества как единого целого. Пусть общество и не достигает степени интеграции, которую демонстрируют организмы, трудно спорить с фактом, что в нем существуют определенные подгруппы, выполняющие функции, необходимые для самого существования всей группы. Некоторые такие подгруппы могут приобретать (а могут и терять) привилегированный статус, то есть, доля ресурсов, которую они используют для своего собственного потребления, может стать непропорционально большой. Это создает напряжение в обществе, необходимость в наличии такой подгруппы может отрицаться непривилегированными. Тем не менее, без необходимости никто бы не смог приобрести и удержать привилегированное положение.

Как бы то ни было, структура множества подразумевает не только распределение элементов на категории, но и наличие связей между элементами, каковые связи и создают неравенство элементов в каком-либо отношении. Мы будем заниматься подробным анализом общественных структур в следующих главах. Здесь мы очертим граничные условия, попытаемся понять, почему и для чего человеческие общества структурируются.

Итак, структурирование — это разделение группы на функциональные, не автономные части для обеспечение существования всей группы. Другими словами, это специализация: сапожник перестает выращивать свой собственный хлеб и сосредотачивается на производстве обуви. Это не специализация целой автономной группы, о которой мы говорили выше: сапожник и крестьяне, которые продают ему хлеб в обмен на сапоги не перестают быть членами одной группы, группа как целое продолжает производить для себя и хлеб, и обувь.

Эти рассуждения очень напоминают традиционные положения о пользе разделения труда. Мы повторяем их здесь, чтобы высветить ресурсный аспект проблемы. В случае крестьянина и сапожника, какой ресурсный выигрыш имеют оба, обмениваясь продуктами, вместо того, чтобы производить все самим?

Можно указать по крайней мере на один такой ресурс, и это их время. Само переключение с одной деятельности на другую означает непродуктивные затраты времени. Время на обучение также является существенным. И это только один из ресурсов.

Выделение подгруппы профессиональных воинов также является классическим случаем специализации. Прямого обмена в этом случае не происходит, просто производящие члены группы освобождаются от весьма затратной деятельности по обороне (хотя надо признать, что сословие профессиональных воинов чаще всего очень неплохо компенсируется за это, оно как правило является привилегированным).

Таким образом, одной из движущих сил структурирования человеческой группы является технологическая необходимость. Отдельные люди и подгруппы единой группы специализируются на поддержке отдельных элементов технологической сети (техноценоза), находящейся в распоряжении группы. Способы распределения ресурсов — обмен, принудительное изъятие и т.п. — также являются свойством общественной структуры.

Другой движущей силой структурирования является география. Чем менее сообщество примитивно, тем больше оно включает в свою технологическую сеть ресурсов с ограниченной локализацией. Опять приведем пример с топливом: дрова можно добыть везде, где есть лес. Каменный уголь в принципе более обилен, чем древесина, но его можно добыть только на ограниченном числе месторождений. Чтобы его могли использовать вдалеке от этих месторождений, необходимо существование общественной структуры, которая возьмет на себя перемещение этого ресурса в точку потребления.

Общественные структуры не только приносят группе выгоды, но и имеют свою цену. На само их существование должны быть затрачены определенные ресурсы. Если затраты на поддержание структуры начинают превосходить приносимые ею выгоды, неизбежен кризис. В результате этого кризиса либо структура будет модифицирована со снижением затрат, либо произойдет коллапс, в результате которого вся группа перестанет существовать, по крайней мере как единое целое.

dm_seryogin @ 2009-05-09T20:25:00

2009-05-10T00:25:31Z

Ресурсный анализ

Анализируя социальные системы, невозможно отделатьсяот впечатления, что живые организмы и социум объединяет некое фундаментальноеродство. Эта мысль весьма не нова: еще Тит Ливий приводил аргументы в спорахпатрициев и плебеев, где римское государство уподоблялось человеческомуорганизму. Патриции там оказывались животом, а плебеи — руками и ногами.Выводимая мораль состояла в том, что каждый должен исполнять, что емуназначено: одни жиреть, другие работать.

Оставим, однако, пока в стороне вопрос об объективностисторон того давнего спора, спросим себя: насколько аналогия применима?

Интуитивно понятно, что социум находится где-томежду живым организмом и, скажем, кучей песка, по какому-то не совсем ясномупризнаку. Социум состоит из живых элементов, но не только это придает емупризнаки живого. Многие реакции социума как целого на различные внешниераздражители могут быть уподоблены реакциям живого организма. Но главнымпризнаком, которым обладает всякая жизнь, и который несомненно присутствует всоциумах, является стремление к самосохранению и расширению.

Рост и распад

Социумы растут при наличии ресурсов, сжимаются приих недостатке. По не всегда понятным причинам они могут распадаться надружественные или нет части. На макроуровне можно наблюдать, как междусоциумами идет самая настоящая дарвиновская борьба за существование.

Следующая глава будет посвящена анализу жизненногоцикла социума.

Для жизнедеятельности любой группы людей необходимыресурсы. В нашем рассмотрении мы будем называть ресурсами только те сущности,которые в рассматриваемых исторических рамках ограничены: например, воздухресурсом не является, никакое общество на Земле пока еще не сталкивалось снехваткой воздуха. Иногда деление «ресурс / не ресурс» требует тонкогоразличения, так морская вода ресурсом не является, но доступ к морскомупобережью — это именно ресурс. Любой участок земли является ресурсом, кактолько на него появляются хоть какие-то претенденты. Вкратце можно определитькак ресурс любую сущность, к которой один из акторов (отдельный человек, семья,государство, и т.п.) может ограничить доступ всем другим. Способы этогоограничения могут быть какими угодно.

Наиболее очевидным типом ресурсов, тем, которыйпрактически сформировал человеческую историю, являются ресурсы, связанные спроизводством пищи. Конкретный вид и состав этих ресурсов в течениечеловеческой истории и в различных сообществах неоднократно изменялся. Земляпрактически всегда входила в набор, но атрибуты этой земли претерпевалипостоянные модификации. Охотникам-собирателям нужна земля с дичью на ней. Дляземледельцев наличие на земле диких зверей скорее недостаток, зато плодородиепочвы становится очень важным. Индустриальная эпоха породила заинтересованностьв том, что лежит под землей.

Подобно всему живому, фундаментальная черта социумов— стремление к экспансии, увеличению своей численности в первую очередь. Любыересурсы конечны, а значит, всегда наступает момент, когда неограниченнаяэкспансия становится невозможной.

Что происходит, когда ресурсный барьер достигнут?Если бы человечество было единым организмом, полностью контролируемым единымразумом, решением была бы простая остановка роста. Именно такое решениепросматривается в идеологии современных «зеленых». Не говоря о том, чтосуществуют и лучшие решения, данное просто невыполнимо. Залогом егоневыполнимости служит мозаичность человечества: оно хоть и представляет собойединый биологический вид, каждый представитель этого вида борется в первуюочередь за свое собственное и своих потомков (а также вообще «своих» -поговорим об этом позже) выживание. Забота обо всем человечестве на самом делевряд ли является приоритетом даже для ее глашатаев. Можно предположить, чтоконкуренция групп подчиняется неким общим законам, которые мы попытаемся начатьраспознавать в последующем изложении. Эти общие законы сильнее любых желаний ипланов отдельных частных групп.

Итак, что происходит при достижении ресурсногобарьера? Как ясно из предыдущего, важнейшим фактором при ответе на этот вопросявляется наличие групп. Человеческое общество не осуществляет экспансии какединая однородная масса, экспансию всегда осуществляют группы. Разным группаминогда нужны разные ресурсы, иногда одни и те же. Иногда ресурсы разные, норасположены на одной и той же территории, и эксплуатация одного ресурсаисключает использование другого: земля, используемая как пашня уже не будет использоватьсякак охотничьи угодья.

Если на территории доступные ресурсы оказалисьисчерпаны, для группы, натолкнувшейся на ресурсный барьер возможны различные исходы:

1. Силовая экспансия: захват ресурсов,принадлежащих соседям. Назовем это военным путем.

2. Переход на другой вид ресурсов. При исчерпаниидров перейти на каменный уголь и т.п. Назовем этот путь технологическим.

3. Принудительная остановка роста популяции, ограничениевоспроизводства.

4. Наконец, зажатая в ресурсные тиски группа необязательно сохранит единство. В ее составе может образоваться болеемалочисленная группа, которая будет рассматривать не входящих в нее участниковбольшой группы как конкурентов, применяя различные методы их устранения.

В реальности, как всегда, наблюдаются все возможныекомбинации перечисленных стратегий.

Вопрос об объединении людей в группы вообщефундаментален, мы к нему будем возвращаться неоднократно, с разных сторон. Вконтексте ресурсного обеспечения, люди объединяются в группы в основном по двуммотивам:

1. Технологический: добыть некоторый ресурсвозможно только в составе группы не меньше определенной численности, соструктурой не меньше определенной сложности. Одинокий охотник на мамонта неимеет шансов, нужно чтобы кто-то рыл яму, кто-то участвовал в загоне и т.п.

2. Силовой. Военная мощь группы коррелирует с еечисленностью, при прочих равных условиях. Группа большей численности имеетбольше шансов захватить ресурсы, принадлежащие соседям.

Как обозначаются границы различных групп? Вопросэтот весьма непростой. Критериев разделения на группы много, некоторые из нихрефлексивны (т.е. члены группы их осознают и сами отделяют «своих» от «чужих»по этим критериям), некоторые нет. В общем случае, границы группы, определенныепо различным критериям, не совпадают.

Примем это как данность, что группы определенынечетко, но воспользуемся следующим логическим правилом: группа стремится минимизироватьвнутреннюю конкуренцию, особенно наиболее разрушительные ее виды, связанные снасилием, и вытолкнуть её за свои границы. Границы группы обозначены наиболеечетко, если за этими границами не действуют никакие ограничения на конкуренцию:с чужим можно делать все, что угодно. Если ограничения появляются, значит вкакой-то мере можно говорить о мета-группе, более слабо связанной, чемпервичные группы, но существующей.

Рост размеров групп можетпроисходить в результате трех процессов:

1. Простойдемографический рост.

2. Поглощениеболее сильной группой более слабых.

3. Слияние группс образованием новой.

Из вышеизложенного видно, что на размер группыдействуют две разнонаправленные силы: чем группа больше, тем разнообразнеедоступные ей ресурсы (полная аналогия экономии на масштабе в экономике) и темона сильнее в военном отношении. С другой стороны, общая ограниченностиресурсов служит стимулом для дробления групп. Баланс этих двух сил и являетсядвигателем человеческой истории.

Типологияресурсов

Попытаемся немного классифицировать ресурсы,используемые человеческими обществами.

Ресурсы можно разделить на первичные, промежуточныеи окончательные. Интуитивно ясно, что окончательные ресурсы — это то, чтопотребляется людьми непосредственно, а промежуточные — это то, что нуждается вдальнейших действиях для преобразовании в окончательные. Штаны являютсяокончательным ресурсом, а ткань, из которой они сшиты — промежуточным.Первичные ресурсы — они же природные, существуют помимо человеческойдеятельности. Земля является первичным ресурсом, а также любые ископаемые, которыееще не добыты.

Можно делить ресурсы по признаку их расходуемости.Нефть или продовольствие тратятся впрямую, производственное оборудованиеизнашивается, т.е. постепенно теряет в ценности, а удачно расположенный участокземли, например на берегу узкого пролива с интенсивным судоходством можетпотерять свою ценность только в результате изменения внешних обстоятельств(например, прекращения этого судоходства), а не в процессе использования.

Возможность распоряжаться ресурсом часто требуетзатрат других ресурсов. Некоторые ресурсы теряют возможность использованияпросто по прошествии времени (как продовольствие, которое портится), некоторыенуждаются в затрате усилий и других ресурсов для своего поддержания или охраны.Существуют определенные виды ресурсов, назовем их «токсическими», наличиекоторых в избытке хуже чем недостаток. Наиболее ярким примером такого родаресурсов являются ресурсы человеческие: избыток незанятых людей может породитьв социуме весьма разнообразные отрицательные последствия.

dm_seryogin @ 2009-05-09T20:09:00

2009-05-10T00:09:57Z

Ну, поехали

dm_seryogin @ 2006-02-28T19:34:00

2006-03-01T00:34:45Z

Иранский кризис

Март намечается интересный. Некоторые говорят, что вот-вот начнется война Штатов с Ираном, даже еще до 20 марта, вроде бы, чтобы успеть до 20 марта (дата открытия иранской нефтяной биржи, если кто забыл). Ну, в марте -- это вряд ли. К концу года, кто знает, если расклад еще сохранится.
Интересное в нынешних раскладах попробовать понять мотивы участников, чего они добиваются.
Для начала, состав участников.
1. Иран
2. США
3. Россия
4. Европа (разницы позиций различных стран не наблюдается, так что можно ее рассматривать как единое целое)
5. Китай

Главными силами являются первые три.

Чего добивается Россия, понятнее всего. Это военно-политический союз с Ираном, с Россией в качестве старшего партнера. В принципе, Россия нужнее Ирану, чем Иран России. Энергоресурсы есть и у России, а технологий, и не только военных, у Ирана нет. Иран получает от такого союза и политическое прикрытие (в СБ ООН, например). Выигрыши России (если не считать денег за контракты) более долгосрочные. Если союз сложится, он окажется центром притяжения для всей Южной Азии. Последствия этоко очень многообещающие, не будем долго рассуждать о гипотетическом.
Что означает текущее перетягивание каната по поводу обогащения урана? Похоже в России не очень обеспокоены перспективами появления у Ирана ядерного оружия. В конце концов, оно может быть только оборонительным, сказки о невменяемости "режима мулл" - они сказки и есть. Нападать на Иран Россия в обозримом будущем не собирается. С другой стороны, выгод появление бомбы у Ирана России тоже никаких не приносит. Штаты, с другой стороны, сильно озабочены возможностью появления бомбы у Ирана, о причинах чуть дальше. В этой ситуации можно попытаться наварить на озабоченности Штатов. Интересно заметить, кстати, как изменилось отношение к российскому посредничеству. Лет пять назад все попытки такового просто подвергались осмеянию. Сейчас дело выглядит так, как будто Запад заинтересован в положительном результате переговоров об обогащении урана в России больше, чем сама Россия.
Иран, с другой стороны, хотел бы уступить как можно меньше. Похоже, персы согласны на статус младших партнеров, но торгуются за меньшую степень этой "младшести".
При этом он еще ведет свою, дополнительную игру. Возможно, что это персональная игра Ахмадинеджада. Складывается впечатление, что его больше заботит собственный статус, чем дело ислама, на исламской волне он просто едет. Возможно еще в деле задействован персидский национализм, более чем исламский фундаментализм. Если Ахмадинеджаду удасться спровоцировать Америку на войну сейчас, когда у нее просто нет достаточных ресурсов, чтобы одержать решительную победу, после неизбежного американского отступления его статус поднимется до заоблачных высот. Муллы могут оказаться отодвинуты далеко.
Америка находится в тупике. Блестящий ход с вторжением в Ирак будет ей икаться еще десятилетия. Попытки сейчас уйти из Ирака немедленно приведут к тому, что Иран станет главной силой в Персидском Заливе, даже базы в арабских монархиях могут не помочь. Если Иран обзаводится ядерным оружием, он становится практически неуязвимым для нападения, в гораздо большей степени, чем Северная Корея: под угрозой его атаки оказываются упомянутые американские базы, плюс нефтяная структура арабов Залива. Интересно отметить, что если Иран и не получает ядерного оружия, а просто обзаводится мощной ПВО с достаточным арсеналом современных противокорабельных ракет, результат будет практически тем же.
Таким образом, у Штатов цугцванг. Из Ирака надо уходить, но это отдает влияние в Персидском Заливе в руки враждебного режима. Войну с Ираном выиграть шансов мало. Можно, конечно, попытаться нанести ему воздушными ударами ущерб, от которого тому придется долго оправляться, но сама возможность этого тоже под вопросом. Иран к тому же создает современную ПВО, так что с воздушными ударами тоже нельзя долго задерживаться. Ядерным оружием, конечно, Иран можно раскатать более основательно, но последствия этого для самой Америки будут катастрофическими.

Китай пока что ведет себя пассивно. Понятно его стремление получать иранские нефть и газ, но и только. Это добавляет скепсиса по поводу китайских перспектив в качастве следующего мирового гегемона.
Сложнее всего понять позицию Европы. От давления на Иран она ничего не выигрывает. Правильнее всего для нее было бы присоединиться к усилиям России (и поделить трофеи), нынешний же курс на поддержку Штатов загадочен: ни от санкций против Ирана, ни от войны Америки с Ираном Европа не выигрывает ничего. Даже в маловероятном случае быстрой американской победы в войне Европе остается только моральное удовлетворение. Посмотрим снизойдет ли на европейцев осознание этого.

Ждать недолго, 6 марта очередное прояснение.

О нефти

2006-02-06T23:45:48Z

Пик добычи нефти (Peak Oil) у всех на устах.
Всего 8 лет назад производители нефти не знали, куда с ней деваться. В конце 1998 года цены на нее едва превышали $10 за баррель. В конце следующего года они поднялись примерно в два раза и колебались в диапазоне $20-$30 еще пять лет. Затем, в 2004 году они начали разгоняться вверх, и в сентябре 2005 года цены на самую дорогую разновидность нефти превысили $70. Потом они несколько снизились, но с декабря 2005 опять начали потихоньку расти. Сейчас они колеблются между $65 и $69.
Причины такого взлета цен все еще дебатируются. Практически до начала последнего взлета цен, в 2000-2004 годах постоянным рефреном звучало: вот сейчас в России с экономикой все в порядке, но вы только подождите пока нефтяные цены упадут до $10. Цены не упали, совсем наоборот. Теперь те же люди нам рассказывают, как плохо, что Россия сидит на нефтяной игле.
Попробуем понять нефтяную ситуацию как она есть, без пропаганды.

Разговоры о конце нефти велись всегда, с тех пор как ее начали добывать. Предпоследний пик предсказаний об исчерпании нефти был в 70-е, после нефтяного шока 1973 года. Тогда цены взлетели в результате чисто политических событий — нефтяного эмбарго арабских стран. Никакой нехватки нефти не было. С тех пор прошло еще два нефтяных шока, тоже политических: в 1979 году, после иранской революции, и в 1990 году, в результате оккупации Кувейта Ираком. В постоянных ценах, с учетом инфляции, нефтяные цены даже сегодня не достигли пика 1979 года. В промежутках между пиками цены на нефть были скорее низкими. ОПЕК мучительно боролась за ограничение поставок нефти на рынок, страны, входящие в нее постоянно договаривались о квотах, чтобы потом эти договоренности нарушать. Периодически цены проваливались настолько, что многие производители оказывались за чертой рентабельности.
Ключевую роль играла Саудовская Аравия. Оособенностями Саудовской Аравии как производителя нефти являются во-первых, низкая цена добычи и транспортировки, во-вторых, способность быстро снижать и наращивать добычу и экспорт, ну и сам объем этого экспорта. Саудовские принцы тесно повязаны с американской верхушкой. Существуют вполне обоснованные теории, что саудовцы периодически устраивали ценовые шоки для производителей: значительно сбивали цены, для того, чтобы предотвратить вход на рынок новых производителей. Надо заметить, что капиталовложения в нефтедобычу требуются огромные, а время от начала работ в уже разведанном нефтяном бассейне до первых поставок из него может превышать 10 лет. В условиях периодических падений нефтяных цен потенциальные инвесторы были достаточно напуганы, чтобы не пытаться затевать рискованных разработок.
Ходят разговоры, что такое сбивание цен использовалось и в политических целях. Так, по договоренности с американцами цены были сбиты в середине 80-х, с целью подрыва советских доходов.

Изменилось ли что-нибудь с тех пор? Еще как!
Спрос на нефть за последние годы вырос настолько, что Саудовская Аравия потеряла роль регулятора: по всем сведениям, саудовцы качают свою нефть на пределе возможности, запаса нет. Плюс к этому, политика периодического сбивания цен привела к тому, что в последние 30-35 лет геологоразведка на нефть велась вяло, новых месторождений мало, среди них нет гигантских, типа саудовского Гхавара. Старые нефтяные поля постепенно истощаются. Резкого спада добычи, вызванного истощением месторождений, тем не менее не наблюдается, что бы там не говорили проповедники «нефтяного пика».
Следует отметить несколько фактов.
Первое. Рост спроса на нефть в основном происходил в Китае и Индии. В Китае происходит масштабная урбанизация, десятки миллионов человек ежегодно переселяются в города. Потребление нефти горожанами очень неэластично по цене: отапливать помещения, ездить на работу и по делам надо независимо от того, сколько приходится за это платить. Некоторое снижение, конечно, возможно, но не в разы. То есть, возрастание потребления нефти Китаем необратимо без какой-то масштабной катастрофы, которая бы выгнала сотни миллионов новых горожан обратно в деревню.
Исходя из этих соображений, существенное падение цен на нефть в ближайшее десятилетие невозможно, если не предполагать опять же масштабных экономических катастроф. Разговоры об альтернативных источниках энергии, которые заменят нефть, являются либо глупостью, либо беспардонным блефом. Что понимается под альтернативными источниками?
Оставим подробный разбор для другого случая, отметим лишь, что существующие «альтернативные» технологии не дают нужного энергетического выхода, а потенциально возможные, перспективные, которые могут его действительно дать, нуждаются в десятилетиях НИОКР, даже если в них немедленно будут вложены огромные деньги.

Я вкратце изложил основные общеизвестные факты. Перейдем к разбору вещей несколько менее известных. Поговорим о возможностях добычи нефти. Начнем издалека. С теорий происхождения нефти.

Наибольшей популярностью сегодня пользуется теория об органическом происхождении нефти: нефть — это древняя биомасса, затянутая каким-то образом в глубину земной коры и там преобразованная в сложные углеводороды. Выдвинута эта теория была еще Ломоносовым.
Менее известен тот факт, что существует другая теория происхождения нефти, неорганическая. Согласно ей, углеводороды в земной коре попадают туда из мантии – более глубоких слоев. Наличие водорода, углерода да и низкомолекулярных углеводородов, таких как метан, в земной мантии трудно оспаривать, в конце концов вода, углекислый газ и метан — самые распространенные вещества в вулканических выбросах. Вопрос лишь о том, могут ли образовываться сложные углеводородные молекулы на больших глубинах.
Теории уже этой уже более 50 лет. Читающие по-английски могут найти описание, например, здесь: http://www.gasresources.net/Introduction.htm. Сюрприз: теория советского происхождения!
Вопрос происхождения нефти имеет значение. Если нефть органическая, она образуется в приповерхностном слое земной коры. То есть чем ближе к поверхности, тем нефти исходно должно было быть больше. Действительно, первые промышленные месторождения нефти в Пенсильвании имели глубину всего несколько десятков метров.
Совсем не так, если нефть образуется на глубине в десятки километров из метана, идущего с еще большей глубины. Следствий из этой предпосылки несколько:
Во-первых, это означает, что запасов нефти на Земле на порядки больше, чем предполагалось. Во-вторых, что гораздо больше нефти можно найти на большой глубине, чем в приповерхностных слоях. В-третьих, что сами принципы поиска нефти должны быть другими, и многие места, с точки зрения органической теории являющиеся бесперспективными, на самом деле могут содержать нефть.

Пропагандистом неорганической теории на Западе оказался некто Томас Голд. В девяностые годы он начал публиковать свой вариант неорганической теории происхождения нефти, почему-то никак не ссылаясь на советские работы, которые не были даже секретными. Но оставим вопросы приоритета в стороне.

На Западе неорганическая теория до сих пор подвергается осмеянию. Никто из нефтяного сообщества не может признаться в ее поддержке, не рискуя репутацией. Люди вроде Голда или Кенни (автор доклада по ссылке) являются аутсайдерами.
Интересно, что и в России неорганическая теория не имеет широкой прессы. В школьных учебниках природоведения господствует органическая ортодоксия. Оппоненты неорганической теории на Западе часто указывают на тот факт, что и в самой России ученые, придерживающиеся неорганической теории не составляют большинства. Как понять эту загадку?

Замечу сразу, что я не геолог, не нефтяник, и информацией из первых рук обладать не могу. Попробуем посмотреть на косвенные признаки.

В СССР многие вещи, касающиеся нефти были засекречены. Остаются они секретными и сейчас: так, цифры нефтяных резервов России, встречающиеся в печати — все оценки со стороны. Государственная оценка резервов остается секретной.
Неорганическая теория, хоть и никогда не была секретной, до конца 90-х никогда не рекламировалась на Западе. Это могло быть просто в силу того, что и в СССР она не господствовала. С другой стороны, от теории до конкретных методов поиска нефти дистанция большая. Для разработки таких методов нужны многократные попытки подтверждения гипотез о залежах нефти. Скважины глубиной в несколько километров дороговато бурить просто наобум.

Интересно отметить, что разработка нефти Западной Сибири началась сразу со скважин глубиной в несколько километров. Но Западная Сибирь — огромный осадочный бассейн.

Однако нефть продолжают находить и в Восточной Сибири. В середине 90-х каспийская нефть была у всех на устах, причем имелись в виду азербайджанский и казахский сектора. После 2000 вдруг выяснилось, что резервы российского сектора на Каспии наибольшие. Примеры можно множить, но общая картина складывается такая: в России могут найти нефть там, где это удобно по каким-то соображениям.
Само расположение Западно-сибирского бассейна весьма любопытно: он находится на максимальном удалении от всех возможных агрессоров.

Если это так, то даже в принципе и неважно, какой теорией руководствуются при поиске.

Еще одним косвенным подтверждением служит оптимизм Путина относительно запасов нефти в России, высказанный примерно год назад в одном из интервью. Пока что его ни разу не уличали в блефе, он скорее из тех, кто приберегает козыри.

Итого, пик нефти, или не пик, похоже России он не грозит.

Тест

2006-02-04T19:58:41Z

Тест